Записки прохожего - Михаил Тапин

Если кто и видел, как я стал на четыре точки посреди газона — подумает, что спрыгнул с дерева. Быстренько уходим в даль по улице Советская, вниз, к реке. Впереди площадь Ленина, заросли, река. Ночью мне в городе делать особо нечего, магазины закрыты. Время половина двенадцатого. Грабежами тут заниматься не будем. За кордоном легко, а тут не будем. Что делать до утра, непонятно. Иду по газону, избегая света редких фонарей. Но луна хоть и ущербная, но светит ярко, ночь безоблачная. И тут. Из ближайших зарослей, доносится мелодичный звон разбитого стекла и дикий вопль: бля, Сан Саныч, да что ты совсем колчерукий стал, ничего сука руками не держит, последняя чекушкааа! Да чтоб тебе повылазило! Другой голос хриплый и рассудительный:

— Васёк, не надо, ну чо ты, ну устал человек…

— Да сука если устал, херли пузырь лапать, последняя чекууушка…! Черта тебе в печенку!

Вешаю на бок сумку. Засовываюсь в заросли, знаете, в каждом парке бывает такое место, рядом аллея, оживленное движение, а пройди сквозь кусты и вот он: милый закуток, лавочка, упертая из другого места, кругом окурки, пустые фунфырики и хорошо если не наткнешься на местных завсегдатаев этого места. Лавочка тут была, навроде кладбищенской, два столбика врытые в землю и доска на них. Перед лавой стоял «стол», каменный цилиндр, наверное, старый жернов, с мельницы. От случайной встречи с этим столом и закончила свою короткую жизнь чекушка водки «Столичная». В воздухе плыл запах водки, три сосредоточенных лица уперлись взглядами прямо в мою физиономию.

Васёк и неопознанный чефан, сидели на лавочке, а Сан Саныч напротив них на пустом тарном ящике.

Из сумки извлекаю чекушку демонстративно чешу переносицу донышком бутылки и спрашиваю:

— Визивали?

— Нет!

— Визивали-визивали! Васек, ты чего орешь, как потерпевший, щас мусора налетят, вмиг спеленают.

Выхожу на «оперативный простор» и вручаю чекушку Ваську в руки. Затем чекушку неопознанному и Сан Санычу. Достаю себе и ногтем отстреливаю в кусты бескозырку. Мужики смотрят на меня круглыми глазами.

— Да тут мусоров ночью сроду не бывает, бормочет Васек.

— Ну, за наше случайное знакомство, провозглашаю я с интонациями Светличной.

И выпиваю чекушку. Неопознанный тоже поспешно высасывает пузырек и блаженно скрестив глаза на лике Луны, падает спиной назад в кусты, на лавочке остаются лежать его ноги.

Васек отпивает половину и с подозрением глядя на меня закусывает кусочком хлеба со стола.

Сан Саныч, делает большой глоток, морщится и спрашивает:

— Как звать тебя, спаситель?

— Да че меня звать, я сам прихожу. А имя моё Миха.

— И какое у тебя дело к нам, Миха?

Достаю пачку Мальборо, закуриваю, кладу пачку и коробок спичек на стол.

Задумчиво смотрю на Сан Саныча.

— Правильный ты старик, Сан Саныч, сразу в корень зришь. Нужно мне трубы на полдюйма или три четверти метров десять, да болтиков на шесть, полсотни, с гайками. Дам три червонца и по пол литре на каждого присутствующего, с закуской.

— Есть труба трехчетвертная, оцинковка. Только кусками по девяносто пять сантиметров. Двенадцать штук. Отдам все за сорок. Выпивку за болты, много есть.

— Договорились.

Сан Саныч встает: — Васек, тащи Бурчу, пошли ко мне в лодочный. Васек, пытается выковырять Бурчу из кустов, тот оживает, вдвоем они выбираются на тропу, держась друг за друга шлепают за нами. Идем по тропинке с километр, заросли сменяются заборами, дачные участки. Подходим к реке, идем вдоль берега, вот оно, перекошенное строение непонятного вида, Сан Саныч отпирает навесной замок. Да тут даже свет есть! Заползаем внутрь, длинный сарай, треть занимает приличная килевая лодка, где-то даже баркас, по стенам полки, есть верстак, старый диван, кресло. Васек с Бурчей подтягиваются к дивану, рушатся на него и отрубаются оба.

— Устали ребята, переволновались. Иди, Миха, сюда, смотри: вот трубы, их на токарном порезали точно одинаково. Потом выяснилось, что труба должна быть медная, а эту списали в утиль.

— Мне сойдет, это то, что надо. Есть болтики?

— Все есть, вот тут выбирай. Сан Саныч высыпает на верстак полведра болтиков-гаечек-шайбочек. Роюсь в кучке, выбираю полсотни болтов шесть на двадцать, гайки поновее.

— Беру все. Вот смотри, Сан Саныч, три пузыря Московской, три банки шпротов. Четыре червонца. Давай увяжем трубы в сноп и я пошёл.

Сан Саныч извлекает из пиджака недопитую чекушку и прикладывается до дна. Помогает мне увязать трубы куском проволоки.

Сумка на боку, связка труб в руке, как чемодан, покидаю обитель трех алкашей.

Полвторого ночи, до утра еще есть время. Иду вдоль реки, потом сворачиваю в лес, нахожу заросли кустов и устраиваюсь на поспать.

Просыпаюсь в восемь утра, подлая сорока, устроилась на ветке и подняла ор на весь лесопарк. Гнездо у неё там, наверное. Спускаюсь к реке, туманчик есть, но уже истончившийся.

— Макс, ты можешь забрать одежду прямо с меня?

Стою в чем мать родила. Надо озаботиться плавками.

— Забрать одежду в карман легко, а вот одевать обратно сам будешь, тут увы.

— Ага, поплыли, сделай поле под кожу.

Плыву, прохладненько, но приятно. Очень приятно быть живым и молодым-здоровым. Давно забытое чувство. Поплавал, понырял, вылез-оделся. Упал — отжался. Позавтракал сыром с лимонадом. Все, выдвигаемся в город. Защиту на два миллиметра над кожей, песня в путь. Выхожу на площадь Ленина, далее по Ленинскому проспекту. Красивый проспект, это да. Патруль видел один раз, я шёл по правой стороне проспекта, а трое из ларца навстречу по левой. Магазинов много. В одежном купил носков, плавок, платков носовых пяток, на всякий случай. Приличный малчык обязан иметь при себе носовой платок. И два костюма, по десять рублей. В прошлой жизни, такой костюмчик тройка, в семидесятых, стоил двадцать пять рублей. Один костюм цвета кофе с молоком и другой темно зеленый с искрой. Полушерсть полусинтетика. Сойдет, расту еще. Куртку серую с капюшоном, осеннюю нашел на размер больше. В обувном взял две пары приличных полуботинок, коричневые кожаные. Продавцы косились, но товар отпускали. Хлебный магазин, оказалось в одни руки можно взять только две буханки хлеба и батон. Ладно, зайду в несколько хлебных. Неожиданно в мебельном обнаружил набор складной мебели для дачи, стол и четыре стула, ножки из стальных трубок, складываются крестиком. Там же купил матрас ватный и подушку, армейский вариант, явно. Пришлось таскать за угол по очереди стол, стулья и матрас, типа там батя в машине сидит, прокатило. Столик вошел в карман как родной, да и остальное тоже. Далее вижу столовую, пора пообедать, полпервого уже. В столовой беру борщ, шницель с картофельным пюре, чай.