Обсидиановая бабочка - Лорел Гамильтон

И вид у него был угрюмый. Подвело меня чувство юмора.

- И эти двое тоже задолжали тебе услугу?

- Один из них.

- Они наемные убийцы?

- Иногда.

- Охотники за скальпами, как Тед?

- Бернардо - охотник.

Наконец-то хоть одно имя.

- Бернардо - иногда наемный убийца, а вообще охотник заскальпами, как Тед. То есть он тоже использует маску охотника за скальпами каклегальное прикрытие?

- Иногда он бывает телохранителем.

- Весьма разносторонний человек, - сказала я.

- Вообще-то нет, - ответил Эдуард, и это был странный ответ.

- А второй кто?

- Олаф.

- Ладно, Олаф. Он иногда убийца, не охотник за скальпами, нетелохранитель. А кто он еще?

Эдуард покачал головой.

Эти ненавязчивые ответы начинали действовать мне на нервы.

- У кого-нибудь из них есть особые способности, помиможелания убить врага?

- Да.

Все, он исчерпал мой лимит ответов "да-нет".

- Эдуард, я приехала не играть в двадцать вопросов. Расскажимне про своих помощников.

- Ты их скоро увидишь.

- Ладно, тогда расскажи, куда мы еще заезжаем.

Он чуть качнул головой.

- Слушай, Эдуард, ты мне действуешь на нервы и уже менядостал, так что кончай эту таинственность и говори по-человечески.

Он покосился на меня, и глаза чуть показались из-за темныхстекол очков.

- Ну и ну, кажется, мы сегодня раздражительны.

- До раздражения, Эдуард, слишком далеко, и ты это знаешь.Но будешь еще темнить - действительно выведешь меня из себя.

- Я думал, тебя уже вывело из себя присутствие Донны.

- Так и есть. Но я хочу заинтересоваться делом и перестатьвыходить из себя. А для этого тебе надо ответить на мои вопросы о сути дела, азначит, и о твоих помощниках. Так что либо говори, либо отвези меня обратно ваэропорт к чертовой матери!

- Я Олафу и Бернардо не говорил, что ты путаешься с вампироми вервольфом.

- На самом деле я сейчас ни с кем из них не встречаюсь, нодело не в этом. Меня не интересует их половая жизнь, Эдуард. Я только хочузнать, почему ты их позвал. Какая у них специальность?

- Ты порвала и с Жан-Клодом, и с Ричардом?

Редко когда мне удавалось слышать в голосе Эдуарда искреннеелюбопытство. И даже непонятно, хорошо это или плохо, что Эдуарда интересует мояличная жизнь.

- Не знаю, порвали мы отношения или нет. Скорее просто невидимся. Мне нужно побыть от них подальше, пока я решу, что делать.

- И что ты думаешь с ними делать?

В голосе слышался оттенок энтузиазма, а такое чувство уЭдуарда вызывало только дело.

- Я не собираюсь никого из них убивать, если ты на этонамекаешь.

- Не могу сказать, что я не разочарован, - заметил Эдуард. -Тебе надо было убить Жан-Клода до того, как ты так глубоко увязла.

- Ты говоришь об убийстве того, кто был моим возлюбленнымбольше года, Эдуард. Может, ты и мог бы задушить Донну в постели, но я послетакого рода поступка не смогла бы спокойно спать.

- Ты его любишь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Не сам вопрос, а то, чтоего задал этот человек. От него было очень странно такое услышать.

- Да, я думаю, что да.

- А Ричарда ты любишь?

Как-то очень странно было обсуждать свои эмоции с Эдуардом.Есть у меня друзья-мужчины, но каждый из них предпочел бы лучше сверлить зуб,чем разговаривать о "чувствах". Из всех из них я сейчас говорила стем, кто никогда, как я думала, не стал бы говорить со мной о любви. Что-то вэтом году я слабо понимаю мужчин.

- Да, я люблю Ричарда.

- Про вампира ты сказала "думаю, что люблю", а проРичарда - просто "да". Убей вампира, Анита. Я тебе помогу.

- Не слишком деликатно на это указывать, Эдуард, но я -слуга-человек Жан-Клода. Ричард - его зверь, которого он зовет. У нас такойсимпатичный menage a trois. Если умрет один из нас, остальные тоже могутпогибнуть.

- Может быть; а может, это вампир так говорит. Ему невпервой тебе врать.

Трудно было спорить так, чтобы не выглядеть дурой, и я нестала пробовать.

- Когда мне понадобится твой совет насчет моей личной жизни,я тебя спрошу. А пока ад не замерзнет, побереги дыхание. И давай рассказывай оделе.

- Ты, значит, будешь мне говорить, с кем мне встречаться, ас кем нет, а я тебе не могу платить той же монетой?

Я посмотрела на него:

- Ты злишься за то, что я налетела на тебя из-за Донны?

- Не совсем так; но если ты мне даешь советы насчет личнойжизни, почему мне нельзя?

- Это не одно и то же, Эдуард. У Ричарда нет детей.

- Для тебя это такая большая разница?

- Большая, - кивнула я.

- Никогда не замечал за тобой таких материнских чувств.

- Их и нет, Эдуард, но дети - это люди, маленькие люди,заложники решений, которые принимают взрослые. Донна достаточно взрослая, чтобысама делать ошибки, но когда ты ее раздавишь, ты детей тоже раздавишь. Я знаю,что тебе это все равно, а мне - нет.

- Я знал, что так будет. Я даже знал, как ты отреагируешь,хотя и не понимаю почему.

- Ну, ты предусмотрел больше, чем я. Я и представить себе немогла, что ты спутаешься с вдовой из "нью эйдж", да еще с детьми. Ясчитала, что ты всегда прикидываешь, сколько придется платить.

- Теду за это расплачиваться не придется, - сказал он.

- А Эдуарду?

Он пожал плечами:

- Для Эдуарда это просто еще одна потребность. Как еда.

Хладнокровная грубость этой фразы почти успокаивала.

- А вот это уже тот Эдуард, которого я знаю и боюсь.

- Боишься, и все-таки ты выступила против меня ради женщины,которую только что увидела, и двух детишек, которых даже не знаешь. Я вовсе несобираюсь никого из них убивать, и все же ты готова поставить между намиультиматум. - Он покачал головой. - Этого я не понимаю.

- И не понимай, Эдуард. Только знай, что так и есть.

- Я тебе верю, Анита. Ты единственный известный мне человек,кроме меня, который никогда не блефует.