Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина

Мидир пощёлкал пальцами. Из-под кресла выбрался сонный спаниель Куделька, вопросительно уставился на хозяина.

— Идём, малыш, послушаем, с чем к нам исправник пожаловал. — Мидир потрепал любимца по шелковистым ушам.

Сделанный из отрезанных волос, Куделька усиливал магию хозяина. Конечно, едва ли гость явился с недобрым замыслом, но и недооценивать Неклюдова не следует. В уме исправнику не откажешь, с таким следует держать ухо востро.

— День добрый, Степан Алексеевич! — Мидир солнечно улыбнулся, выходя в гостиную. — Рад, сердечно рад визиту. Давно вам следовало заглянуть ко мне в гости.

Исправник, задумчиво разглядывающий картину с изображением слепого арфиста, вдохновенно играющего на берегу моря, обернулся и склонился в поклоне.

— И вам доброго дня, Мидир Гордеевич! И рад бы по гостям ездить, да служба не даёт. Дела, знаете ли, сами себя не переделают.

— Совсем вы себя не бережёте, любезный Степан Алексеевич. Прошу, присаживайтесь. — Мидир разлил по хрустальным бокалам рябиновую настойку. — Вот, отведайте, у моей ключницы исключительный дар приготавливать напитки, дарующие отдохновение душе и телу.

Исправник принял угощение, принюхался к аромату, пригубил и блаженно зажмурился.

— Амброзия, чистая амброзия! — он сделал второй глоток. — Неужели, из простой рябины?

Мидир усмехнулся, уловив в голосе гостя нечто большее, чем просто вежливое удивление. Слухи о чудодейственной силе рябины, способной одолеть любое колдовство, не то чтобы совсем не соответствовали действительности, но сильно преувеличивали возможности этого растения. На чистокровных сидов оно никакого воздействия не оказывало.

— Рябина, мёд и ещё кое-какие полезные травки. — Мидир уселся в кресло напротив визитёра. Куделька тут же запрыгнул хозяину на колени. — Так по каком делу вы ко мне заглянули, Степан Алексеевич?

Неклюдов посмотрел на собаку, потом на шевелюру Мидира и быстро отвёл глаза.

— Дело, понимаете ли, деликатного свойства. Не хотелось бы огласки...

— Неужели мой воспитанник что-то натворил?

— Нет-нет! Ничего подобного! — Неклюдов неуютно заёрзал в кресле. — Дело касается всего уезда. Видите ли, городничий наш получил из Петербурга письмецо с пренеприятнейшим известием: к нам едет ревизор.

— Соглашусь, что в такой новости нет ничего приятного, — кивнул Мидир. — Но разве это первый снег на голову нашего дорогого городничего?

— Пожалуй, что и первый. До сих пор к нам из столицы с проверкой не приезжали.

— Понятно... — Мидир задумчиво покачал бокал, прикидывая, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации. По всему выходило, что никакой. С другой стороны, доверить решение проблемы Элис никак нельзя. За два с лишним века безопасной жизни королева утратила осторожность. А случись что со столичной шишкой, в Неблагой уезд могут и войска прислать. И прости-прощай спокойная жизнь!

— По какой дороге приедет ревизор, известно? — спросил он.

— Известно, но... Вы поймите, Мидир Гордеевич, непростой человек едет-то. Нельзя его задерживать! Никак нельзя!

— Не беспокойтесь, любезный Степан Алексеевич, я понимаю всю глубину ваших затруднений, — Мидир подался вперёд, ловя взгляд гостя. — Доверьтесь мне.

Неклюдов замер. Глаза Ардагова медленно менялись: по небесной лазури растекалось расплавленное золото. Пальцы зарылись в шерсть спаниеля. Куделька тихо поскуливал, уткнувшись носом в колени хозяина.

Имя ревизора, как и яркий образ дороги, по которой он ожидался, лежали в сознании исправника на поверхности. Но раз уж представилась оказия, грех не воспользоваться случаем и не узнать что-нибудь любопытное... Мидир скользнул глубже.

Куделька жалобно тявкнул, вывернулся из-под руки, предупреждающе куснул пальцы. Мидир откинулся на спинку кресла, досадуя на себя, что не почуял вовремя преграду, о которую и расшибиться недолго. Надо же, какой сильный амулет носит исправник! Да, непростой человек, надо им заняться... Но не сейчас. Мидир прикрыл глаза.

— Что?.. — Неклюдов вздрогнул, приходя в себя. Левая рука метнулась к груди, что-то нащупывая под мундиром. — Прощу прощения, я, кажется, задремал?

— Совсем вы себя не жалеете, Степан Алексеевич, — Мидир подлил ему настойки в бокал. — Выпейте-ка ещё на дорожку. И очень советую прямо сейчас отправиться домой и хорошенько выспаться. А то ведь эдак и заболеть недолго. Что же касается вашей проблемы... Вот так сразу я ничего посоветовать не могу, но обязательно что-нибудь придумаю. Не беспокойтесь, в конце концов всё решится ко взаимному удовлетворению.

Не переставая говорить, он проводил исправника до коляски, подсадил на козлы и пожал руку на прощание. Неклюдов, запинаясь, поблагодарил за гостеприимство и уехал. Куделька звонко залаял ему вслед.

— А ну-ка, малыш, — приказал Мидир, — беги, разыщи Анчутку.

***

Дилан бережно прикладывал пропитанную целительным бальзамом тряпочку к опухшей щеке Хризолита. Тот шипел и морщился:

— Щиплет!

— Терпи, зато к завтрашнему дню и следа не останется.

Дилан закрепил примочку удерживающим заклинанием и занялся своим плечом. Он крепко приложился о камень, когда оттаскивал Анчутку от змея. Хорошо, что Хризолит не горел желанием продолжать драку. «А ведь это странно, — подумал Дилан. — Даже в ответ не ударил, хотя и ростом выше, и выглядит сильнее».

— Ещё где-то болит? — спросил он.

— С чего бы? Он меня больше ни разу не достал, — Хризолит самодовольно улыбнулся. — Я умею ускользать.

Он сидел на кровати Дилана, обложившись подушками. В доме хватало свободных комнат, но господин Ардагов поселил гостя в мансарде, где обитал тилвит тэг. «Молодое к молодому тянется, — объяснил Мидир своё решение Дилану. — Глядишь, и разговорится посланничек. А ты слушай и запоминай».

— У тебя тут недурственно, — Хризолит с интересом осматривал просторную мансарду, завешанную по стенам домоткаными ковриками, гирляндами из сухих трав и венками. — Не жарко и не холодно. Сам зачаровывал?

— Нет, Мидир Гордеевич заклинание на весь дом наложил, чтобы летом прохладно было. А зимой от печных труб тепло. — Дилан закупорил бутылку с остатками бальзама и убрал в сундук.

Хризолит дотянулся до своей сумки, висящей на столбике кровати, вытащил серебряное зеркальце и опасливо заглянул в него.

— Надо же, и впрямь помогает! Ты где учился лекарской науке?

— Дома ещё. — Дилан не стал уточнять, что сводить синяки он учился на себе. Нет, его не били, но как-то само собой получалось, что неуклюжий полукровка постоянно оступался на лестницах и не