Занимательная механика - Вадим Панов

— Кто приехал? — спросил Волков, заходя в казино.

— Все приехали, — буркнул Васенька. — Местные ребята, потом из городского управления подтянулись, потом наши, из министерства. — Грушин почесал в затылке. — Фээсбэшники. Зам городского прокурора. Из Генеральной кто-то…

— Понятно, — перебил перечисление Федор. Круги побежали по воде… Оставалось найти того, кто бросил камень.

— Дознание на кого повесят?

— Пока местные суетятся, но вряд ли им дело оставят. Гусейн большим человеком был. За ним такие деньги стоят…

— Стояли, — уточнил Волков.

В казино они вошли, но дальше, к месту преступления, пока не торопились. Остались в холле, только в уголок отошли, чтобы не мешать снующим туда-сюда коллегам. Переговаривались вполголоса.

— Меня почему вызвали?

— Разобраться.

— А разве там не заказуха? — Очкарик кивнул в сторону туалетов.

— В том-то и дело, что непонятно. — Грушин поморщился. — Убийство — сто пудов, но не пуля.

И замолчал, выжидательно глядя на Волкова. Васенька не в первый раз пытался заставить Федора проявить любопытство, задать уточняющий вопрос, но неизменно проигрывал.

Секунд через десять майор кашлянул и продолжил:

— Арифа посадили на кол.

— Неужели?

— Честно.

У Волкова вспыхнули глаза:

— Нехарактерно для заказухи.

— О том и речь.

Несколько мгновений Очкарик размышлял, сосредоточенно разглядывая стоящего у дверей заведения милиционера, затем поинтересовался:

— Ариф один в казино приехал?

— Нет.

— Тогда давай сначала на его дружков посмотрим, а уже потом двинем в сортир.

— Как скажешь, — согласился Васенька.

Спутников Гусейна разместили в одной из комнат, прилегающих к главному залу казино. Пара диванов, пара кресел, пара журнальных столиков… здесь можно было без помех поговорить даже в разгар вечера — звукоизоляция позволяла, — и уж тем более сейчас, когда в заведении не грохотала музыка, а установилась непривычная, почти кладбищенская тишина.

Впрочем, входить внутрь и принимать участие в допросе Волков не собирался, ему было важно посмотреть на тех, кто был с Арифом, оценить их состояние, получить первое, «пристрелочное» представление об этих людях. Федор остановился в дверях и медленно огляделся.

Один из спутников Гусейна сидел на диване. Плечистый мужик лет тридцати пяти в черном костюме, белой рубашке и галстуке. Выглядел он не расстроенным, не обеспокоенным, а… потерянным. Именно так — потерянным. Здоровенный и, без сомнения, когда-то уверенный в себе мужчина отчаянно напоминал маленького мальчика, не только заблудившегося в лесу, но ухитрившегося при этом потерять все и вся: корзинку, компас, флягу с водой, дождевик — все.

Беспомощный бугай, совершенно не представляющий, что делать дальше.

— Телохранитель?

— Сардар, — ответил Грушин, — начальник личной охраны.

— Он был рядом?

— Да.

И недоглядел…

Тем не менее был рядом, в шаге от убитого и, возможно, — в шаге от убийцы. Но не помешал преступлению, не защитил хозяина… Не смог?

«Сардар…» Облик телохранителя отпечатался в памяти Волкова.

— Допросили?

— Да. — Васенька помялся. — Но решили пока не отпускать. Ни этого, ни второго.

— Правильно.

Очкарик еще раз оглядел оплошавшего телохранителя и перевел взгляд на другого спутника Арифа, который занимал кожаное кресло, стоящее в противоположном от Сардара углу комнаты.

Хрупкий белокурый юноша тихонько всхлипывал, то и дело поднося к глазам и носу одноразовый платок. Использованные бумажки он бросал на пол, и, судя по их количеству, слезы у мальчика лились не переставая. Белокурые волосики юноши пребывали в совершеннейшем беспорядке, нос распух, а во взглядах, что бросали на мальчика милиционеры, читалось исключительно презрение.

Ни капли сочувствия.

— Николай Паукин, — сообщил Грушин. — Двадцать два года. Друг покойного.

Мог бы и не уточнять.

— Друг? — Волков нахмурился, припомнив, что совсем недавно читал об Арифе в какой-то газете, и речь в статье шла…

— Гусейн вроде женат?

— Четыре месяца как, — подтвердил Васенька. — Я его жену не видел, но читал, что красавица. И на двадцать с лишним лет его младше.

Тем не менее в казино Ариф отправился с мальчиком.

— Сердцу не прикажешь, — развел руками Грушин. Федор хмыкнул, но комментировать высказывание коллеги не стал. Да и что тут комментировать? За годы службы Волков повидал многое, в том числе — десятки фиктивных браков, заключенных самыми разными людьми с самыми разными целями.

В последнее время Гусейн активно превращался в публичную фигуру: статьи в прессе, интервью, участие в телепрограммах. Общество потихоньку тянулось к западным стандартам, и большинству обладателей многомиллионных состояний пришлась по вкусу новая игра. Остальным ее навязали. Так что мелькать на экранах приходилось практически всем. Бизнес должен быть честным или, как минимум, казаться честным, а потому вокруг видных представителей деловых кругов появились команды имиджмейкеров, денно и нощно тачающих для народа образ шефа. Но и без специалистов по пиару было понятно, что известному предпринимателю вряд ли пойдет на пользу афиширование нестандартных сексуальных пристрастий, и если актер-гомосексуалист может добиться успеха, то директору солидной компании следует демонстрировать приверженность общечеловеческим ценностям: жена, дети, дом.

— Сардар рассказал, что Ариф подцепил Паукина полгода назад. Мальчик приплясывал в команде одной певицы и охотно пошел к Гусейну на содержание.

— Мечтал стать звездой?

— Кому интересно, о чем он мечтал?

Шесть месяцев Паукин находился рядом с Арифом, знал о его перемещениях, мог обеспечить присутствие Гусейна в нужном месте в нужное время. Содержанки, как правило, тонко чувствуют настроение покровителей и, когда те начинают охладевать, вполне способны пойти на предательство и сдать благодетеля убийцам.

— Надо бы его получше проверить.

— Обязательно, — подтвердил Грушин. Истерика гламурного юноши показалась Очкарику искренней, но следовало понять, чем она вызвана: потерей кормильца или страхом соучастника?

— Теперь пошли в сортир.

Туалетная комната оказалась именно такой, каким и следовало быть подобному месту в модном и респектабельном заведении. В отличие от некоторых клубов, в туалет этого казино не приходили забить «косяк», разложить дорожку или развлечься с податливой девочкой. Солидные господа отправляли здесь свои солидные надобности, аккуратно и солидно, а потому сортир сверкал прямо-таки стерильной чистотой. Кафельный пол идеально вымыт, во всяком случае там, где не успели натоптать милиционеры, хромированные детальки респектабельно поблескивают в свете ламп, среди которых не замечено ни одной перегоревшей, в мусорных ведерках исключительно использованные бумажные салфетки, максимум — пустые сигаретные пачки. Пахнет приятно. В автоматически включающих смыв писсуарах игриво журчит вода.