Океаны Айдена - Михаил Ахманов

Память Одинцова ожила. Тренировочный зал в Баргузине, блеск снега за окном, блеск сабель на помосте и молодой лейтенант, упрямо называвший его полковником… Ртищев! Любимый ученик! Как он тут оказался? Не в Айдене вообще, а здесь, на острове у Зеленого Потока?

Одинцов коснулся щеки Грида… Нет, уже не Грида! Костя Ртищев лежал перед ним на песке под холодным светом Баста — и умирал!

— Костя, Я здесь. Чувствуешь мою руку? Слышишь меня?

— Слышу… слышу, Георгий Леонидович… Но темнота… не вижу ничего… и ничего не чувствую, кроме боли… — Теперь в его хриплом голосе была заметна неподдельная радость. — Я пришел за вами… следом за вами… Шахов сказал… попали в беду… надо выручить… я согласился…

Горло у Одинцова перехватило, на глаза навернулись слезы. Через неведомую бездну пространства и времени ученик пришел за своим учителем!

Костя торопливо продолжал говорить. В пробитом горле булькало и свистело.

— Вы не вернулись… так долго, и не вернулись… В Баргузине не знают, что думать. Виролайнен… он пытался много раз… пытался дотянуться до вас, помочь… безрезультатно… Что… что случилось?

— Почему он переслал тебя в это тело? — вопросом на вопрос ответил Одинцов. — В тело умирающего?

— Умирающего? А! Тогда понятно… Я испытал шок и чуть не соскользнул… чуть не ушел отсюда… Но Виролайнен… он был уверен, что я окажусь где-то рядом с вами… надо было лишь позвать… — На мгновение Ртищев смолк, то ли размышляя, то ли собираясь с силами. — Боль… Я вытерплю, Георгий Леонидович, вытерплю. Главное, мы можем поговорить, пока этот человек жив… Только боль… такая боль… Воды…

Одинцов снова наклонил край кожаного мешка над его губами. Костя глотнул.

— Боль ничего не значит… ничего… Я вернусь… вернусь в свое настоящее тело, и боли не будет… — Он шептал и шептал, словно читая заклинания. — Нужно, чтобы вы знали… У Виролайнена теперь есть способ… способ послать испытателя туда, где вы… в тело ближайшего человека… вы — как якорь в этом мире… — Ртищев сглотнул. — Ведь этот мир… огромный мир… похожий на Землю… Так, Георгий Леонидович?

«Ну и умелец Виролайнен! — мелькнуло у Одинцова в голове. — Своего добьется, не мытьем, так катаньем!»

На губах Ртищева, на обезьяньем лице Грида, блуждала странная улыбка.

— Огромный… мир… — медленно повторил он, уставившись незрячими глазами в нависающее над ним крыло.

— Да, Костя. Этот мир огромен, не меньше Земли, и полон чудес. Жаль, что ты его не видишь. Все тут есть — то, что у нас было, и, возможно, то, что будет.

— Полон чудес… Поэтому вы не хотите возвращаться?

— Нет, не только поэтому. Во всяком случае, чудеса не главное. Я отправился сюда на пять минут, а пробыл восемь месяцев… Теперь у меня есть тут дела, есть близкие люди, и я не могу их покинуть. Не могу и не хочу. — Подумав о раненой ноге, о пожаре, что бушевал в его крови, Одинцов добавил: — Может быть, я вернусь… вернусь, если не будет иного выхода… если так сложатся обстоятельства…

— Понимаю, — прохрипел Ртищев, — я понимаю, Георгий Леонидович. Но что мне сказать генералу? Что сказать Виролайнену?

— Скажи, пусть оставят меня в покое, — твердо произнес Одинцов. — Пусть не мешают! Я нахожусь в отличном теле, в здравом уме и твердой памяти. И я могу вернуться без их помощи — в любой момент, когда сочту необходимым!

— Передам… я передам, что вы… — Тело Грида мучительно изогнулось, и из горла хлынул поток темной крови. — Боль… какая боль… — невнятно пробормотал Ртищев. — Но я постараюсь еще выдержать… постараюсь… — Вдруг на его лице появилось тревожное выражение, странно исказившее грубые черты трога. — Георгий Леонидович… полковник… Почему… умирает… этот… человек? Был… бой?.. Вы… Вы в порядке?

— Случилась мелкая стычка, и моему напарнику не повезло, — голос Одинцова был ровен и спокоен. — Но я в порядке, в полном порядке, а вот о тебе этого не скажешь. Ты должен уйти, Костя. Если ты умрешь… если умрет тело твоего носителя, твоя гибель тоже неизбежна. Ты ведь знаешь, что случилось с Черновым и другими ребятами.

— Знаю… знаю и сейчас уйду. Но так хотелось бы взглянуть… увидеть этот мир… хотя бы раз… хотя бы на мгновение…

Преодолевая собственную немощь, Одинцов схватил за плечи легкое тело трога, вытащил из-под крыла и положил его голову себе на колени.

— Смотри, Костя! Смотри же! Постарайся разглядеть! — Он говорил торопливо, поглаживая ладонями мохнатую голову, словно передавая умирающему часть своей жизненной силы. — Над нами черно-фиолетовое небо и звезды, тысячи ярких звезд! Луна… Огромная, серебристая, больше, чем у нас! Она стоит над самым горизонтом… над океаном… таким океаном, какого нет на Земле! И завтра я поплыву туда… Ты видишь?..

— Да, полковник… — Черные губы дрогнули в улыбке. — Я вижу, вижу… Спасибо вам… Я… я ухожу.

Внезапно он напрягся, что-то зашептал, и через секунду поникшая голова скатилась с колен Одинцова. Наклонившись, тот посмотрел на мертвеца и быстрым движением ладони опустил веки на незрячие глаза. Потом пробормотал:

— Просто… как просто! Погрузился, вынырнул… Здесь, и через мгновение — Там…