След оборотня - Тильда Гир

— Через два часа уже светать начнет, — заметил уроборос.

— Вот именно, — кивнула кошка. — Надеюсь, с первыми лучами солнца заклятье с них упадет.

— Только надеешься? — уточнил брат Лэльдо. — Не уверена?

— В общем, почти уверена, — сверкнула огромными зелеными глазами иир'ова. — Но ты ведь и сам знаешь: магия — дело тонкое. Всегда может произойти нечто абсолютно непредвиденное.

Уроборос, дожевавший кончик собственного хвоста, сообщил:

— У нас в Карпатах говорят: колдун колдуна переколдовал да перевыколдовал! Это в том смысле, что и вправду никогда не знаешь, чем их штучки могут закончиться. А уж если две бабы-ворожеи сцепятся — ну, тут уж спасайся, кто может!

Путешественники расхохотались, в очередной раз удивляясь уму и оригинальности мышления карпатского детеныша.

А потом небо на востоке начало понемногу из черно-синего превращаться в яблочно-зеленое, и звезды постепенно угасали, и вот уже первый солнечный луч прорезал небосклон, уронив золотое пятно на маленькое облачко…

И три маленьких птервуса проснулись.

Первым поднял голову самый маленький из них. Он вытянул шею, щелкнул длинным зубастым клювом и хрипло заорал. И трое друзей услышали при этом отчетливую мысль — незатейливую, но сформулированную:

— Есть хочу! Утро… светает… я голодный! Эй, папа с мамой! Кушать хочется!

— Иди сюда, — мысленно позвал его молодой эливенер. — Тут много мяса.

— Где? — вскинулся птенец. — Где?

— Слышит! — заорал брат Лэльдо не хуже птервуса. — Слышит! Ура!

Птенец увидел наконец стоявших поодаль друзей и, еще раз каркнув, расправил крылья и хлопнул по спинам своих то ли сестер, то ли братьев. А потом помчался к мясу, перелетая с кочки на кочку.

Двое деток тут же проснулись, разинули рты и завопили:

— Ты куда?!

— Кушать! — ответил на лету самый шустрый.

— Ай! — тут же защелкали зубами двое отставших. — Кушать! Где? Где?

— За мной! — мысленно завопил самый маленький, одновременно оглашая воздух визгливым карканьем. — Это здесь! Здесь!

— Смотри-ка, — с улыбкой заметила иир'ова, — компанейские ребята!

— Это хорошо, — серьезно передал уроборос. — Значит, будут друг другу помогать и поддерживать. Их ведь всего трое, а остатки их племени — далеко. Пока не вырастут, не окрепнут по-настоящему — не смогут домой вернуться.

— Да еще захотят ли они возвращаться, когда повзрослеют, — вдруг сказал молодой эливенер. — Там ведь их разум пригасят ракши…

Птенцы уже были рядом, и брат Лэльдо с кошкой принялись кормить их, бросая в широко разинутые зубастые клювы куски свежего мяса. Уроборос почему-то отошел в сторонку, не желая принимать участие в процедуре.

Птенцы, жадно заглатывая корм, мысленно верещали от восторга, обмениваясь незатейливыми репликами:

— Ой, вкусно-то как!

— Свеженькое!

— Мама, мама, еще хочу! — Этот птенец явно считал брата Лэльдо своей мамашей.

— И мне еще, и мне!..

— Ну, их разум, похоже, не так уж и велик, — мысленно пробормотала иир'ова.

— Да может быть, он потому и невелик, что ему не давали развиваться, — напомнил брат Лэльдо. — Они ведь жили в ментальном симбиозе с птицами, и их тандемом командовали люди, курдалаги, и полностью подчиняли их себе! У них просто не было возможности для настоящего умственного роста. А теперь, на свободе, — кто знает, кем они станут?

— Лишь бы не стали такими же зловредными, как их родня, — фыркнул уроборос.

— Ну, это уж зависит от обстоятельств, — сказал эливенер. — И отчасти от нас. Пока они с нами — мы должны постараться внушить им хотя бы первичные основы морали.

— Да ведь они хищники! — насмешливо передала Лэса. — О какой морали речь?

— А ты разве не хищница? — улыбнулся эливенер. — Да и я тоже, если уж на то пошло. Я ведь не отказываюсь от мяса, я охочусь на зверей ради пропитания, так? Ну, и чем же мы с тобой от них отличаемся?

Уроборос, наблюдавший за завтраком птенцов со стороны, вдруг громко рассмеялся, а когда путешественники повернулись к нему, не понимая причины смеха, пояснил:

— Я тут подумал — а я кто? Хищник или нет? Я ведь питаюсь живой плотью, правильно? Только эта плоть — моя собственная! Как это расценить?

— Ты — самоед, вот и все, — ухмыльнулась иир'ова, скармливая птенцам по очередному куску мяса броненосца.

— Самоед! — восторженно повторил уроборос. Похоже, определение ему очень даже понравилось. — Самоед! Ха!

Наконец птенцы налопались до отвала и перестали орать. Брат Лэльдо выкопал небольшую ямку в пропитанной влагой почве, и в ямку тут же набежала вода. Правда, она была не слишком чистой, ее насыщали частицы ила, — но птенцам, похоже, было все равно. Они с удовольствием напились и принялись чистить клювы об мох. Обмен репликами между ними прекратился — видимо, на сытый желудок их не тянуло к беседе.

— Ну что, — спросил наконец молодой эливенер, обращаясь к друзьям, — попытаемся двинуться поперек нестабильной полосы, на восток? Птенцы теперь уж во всяком случае от нас не отстанут.

Конечно, летать по-настоящему три маленькие ящера еще не научились, но они уже достаточно ловко перепархивали с места на место, одолевая в прыжках приличные расстояния, и, скорее всего, не отстали бы от людей при стремительном пересечении опасной территории. Но Лэса передала:

— Может быть, лучше еще на денек задержимся? Спешка — дело опасное, особенно в незнакомых местах. Кто знает, что там может таиться, на этой полосе?

— Да ведь всего несколько километров! — фыркнул уроборос. — Ну неужели мы такие трусы?

— Дело не в трусости, — пожал плечами молодой эливенер. — Зачем подвергать себя бессмысленному риску?

В общем, решено было потратить еще один день на обучение маленьких птервусов.

Хищные детки, росшие, как на дрожжах, с удовольствием прыгали с башни, стараясь пролететь как можно дальше. Они болтали между собой, не особо обращая внимания на троих друзей, и вспоминая о них только тогда, когда начинали ощущать голод. Потребовав еды и получив ее, маленькие ящеры снова принимались за урок, отчаянно соревнуясь друг с другом. Каждый старался пролететь над болотом дальше других.

Путешественники, прислушиваясь к незатейливой болтовне птервусов, узнали, что один из них — самец, а два других — самочки. Но внешне они между собой никак не различались, во всяком случае, иир'ова и эливенер найти различий не могли. Птенцы называли друг друга по именам: Сиси, Мими и Додо. В какой-то момент Лэса не выдержала и, подойдя к птервусам поближе, спросила: