Стальной Лабиринт - Александр Зорич

— А где третья ваша подружка, красотка… кудрявая такая… Нина? — Приосанившись, спросил Танич у девушек, которые с трогательной подслеповатостью недоспавших жались друг к дружке.

— Так увез же ее ирод этот… как его… — брюнетка замялась.

— Кави-усан, — подсказала вторая, рыжая.

— Какой еще «усан»? — не понял Танич.

— Да заотар этот… блаженный… Кави-усан его зовут… Вначале два дня тут на фабрике за Нинкой нашей шпионил, проходу бедняжке не давал. Служебным своим, заотарским положением вовсю злоупотреблял! А потом предложение ей сделал. Замуж, значит, выходить. На третий-то день, это нормальный человек или что? — По уничижительной гримаске на лице рыжей было ясно, что она лично такого человека нормальным не считает. — А вечером, прямо перед отбоем, вообще учудил. Пришел в нашу каморку, силой уволок Нину и сказал, мол, нравится ей или нет, но она его женой станет, потому как они предназначены друг другу самим небом. Небом! Так и сказал! И что он повезет ее к священному огню, который в Молибденовых горах, и там, в передвижном храме, с нею… так сказать, обвенчается, или что у них там по религии.

— Прямо ночью обвенчается? — уточнил Танич не без цинизма.

— А кто их разберет? Может, ночью. А может, и на заре. Я по визору видела, они любят утром всякие церемонии затевать… По холодку.

Все это Растов слушал безучастно. Но все же слушал. Словно бы какая-то таинственная сила внутри него заставляла эти вещи в сознании складировать.

И вероятно, именно эта сила подтолкнула капитана задать девушкам вопрос.

— Погодите, барышни… А как фамилия этой вашей Нины?

— Фамилия? — Рыженькая поглядела на брюнетку, словно та обязана была знать точный ответ.

Брюнетка приложила два пальца к виску, в задумчивости опустила взгляд и наконец выдала:

— Чудная такая фамилия… Беленькая? Или Белочкина?

В душе Растова оборвалась струна.

— Белкина? Нина Белкина? — еле слышно спросил он, с трудом сохраняя самообладание.

— Ой, а вы ее знаете даже? — Рыженькая просияла с видом счастливой сплетницы, надолго обеспеченной «материалом». — Надо же, какие совпадения интересные!

Растов едва совладал с собой.

«Совпадения интересные… Да они не интересные, они жуткие! Ну почему из трех привлекательных незамужних девиц этот фигляр выбрал Нину?! Почему не эту егозу с рыжими косами и кошачьим носиком?! Почему не ее подругу? На что вообще ему сдалась замкнутая, холодная и злоязыкая военюрист Белкина?! Ведь она вряд ли стала бы с ним кокетничать и делать ему знаки! От Нины такого не дождешься… Уж мне-то известно!»

Но Растов сам знал ответы на свои риторические вопросы. Заотар выбрал Нину, потому что она лучшая из трех. А может, и не из трех. А из трех миллионов. Такую удобно любить. Легко.

Несмотря на ошеломляющую новость, приходилось признать, что помочь Нине он ничем не может…

Или все же может? Сможет «во благовремении», как писали в старинных романах?.. Ведь надежда умирает последней!

— Хотелось бы знать, — осторожно спросил Растов, еще сам не веря собственной дерзости, — где тот священный огонь, куда заотар Нину повез?

Старлей Танич, как оказалось, знал:

— Я, конечно, не Копенгаген насчет всяких огней. Но рядом с тем объектом, который мы охраняли, место одно было туристическое. Называлось оно Пещера Дракона… Там на поверхность выходит газ силан. Газ этот самовозгорается от контакта с атмосферным воздухом. Нашим на такие дива традиционно с прибором положить, разве что детей из средних школ туда возили, дескать, люби и знай родной край… А клоны вне зависимости от возраста балдеют. Как увидели — впали в пафос. Дескать, священный огонь! Земля порождает пламя! Прекрасный и величественный символ! Я думаю, туда-то заотар на своем храмовом тарантасе с Ниной и поперся…

— На каком еще тарантасе?

— Ну, он же заотар, — Танич зачем-то понизил голос, будто планировал сообщить нечто интимное. — У него есть персональный передвижной храм. Чтобы удобнее было окормлять духовно удаленные гарнизоны.

Растов кивнул. Дескать, «суду все ясно». Хотя ясно как раз ему было только одно: пора с шелковой фабрики уезжать. Быстро-быстро.

— Па-а-а машинам! — что было легких выкрикнул он.

Когда Растов оказался на своем командирском месте под успокоительными сводами брони, ледяные тиски, которые сжали его сердце при известии о похищении Нины этим душевнобольным заотаром, чуточку отпустили. И отчаяние уступило место жажде деятельности, жажде боя, жажде высшей справедливости.

— Внимание, здесь «сотый», — сказал капитан в рацию. — Николаевский! Ты с обоими грузовиками уходишь обратно. По шоссе больше не двигайтесь. Пересечете его — и дальше по грунтовкам. Полная светомаскировка, ИК-фары тоже не включайте, идите только по пассивным ноктовизорам. Уверен, рассвет встретите уже в лесу… И — ни пуха тебе ни пера!

— Здесь Николаевский, вас понял, выполняю, — немедленно отозвался сержант. — И к черту, товарищ капитан.

— Остальные вместе со мной атакуют «Инженерный замок». Атакуют немедленно.