Легенда о свободе. Буря над городом - Анна Виор

Годже Ках

Динорада Айлид… Изящная ручка с длинными пальцами откидывает одеяло, маленькая ножка касается арайского ковра на полу. Какая нежная, белая у нее кожа, ни одного изъяна… Динорада знает, что красива. Тонкая талия, высокая грудь, округлые бедра… Черные локоны переплетены в тугом сложном узоре, и ни один волосок не выбился из прически. У нее влажные чувственные губы, маленький носик, красиво очерченные брови. Но черные большие глаза – холодные, словно лед…

Она встает из постели Годже Каха поспешно и по-деловому, будто из-за рабочего стола. Неужели она с ним только потому, что он Советник? Особенно теперь, когда все они равно могущественны.

Годже встал раньше, он уже накинул шелковый халат, удобно расположился в кресле напротив кровати и потягивает фа-ноллское красное из урожая, что созревал на солнечных склонах еще десять лет назад, выдержанное изысканное вино мастеров из Ноллилайса. Десять лет. Как символично… В тот год много событий произошло, которые изменили и его жизнь, и весь мир, и вот теперь он наслаждается их плодами, словно глотками старого вина. Динорады тогда еще не было рядом с ним… А сегодня она хочет указывать, что, как и когда ему делать. Хуже всего то, что он слишком часто слушает ее.

Он видел ее недовольство, и он знает его причины. Динорада всем сердцем желает попасть в Совет Семи, уже давно. Только зачем ей это теперь? Или просто она решила идти до конца? Добиться поставленной когда-то цели во что бы то ни стало? Похоже на нее.

Годже раздраженно откинул за спину путающийся под руками кончик своей длинной косы, теперь у него на шее тройное ожерелье из собственных волос. В отличие от безупречной прически Динорады, локоны выбились на висках, на лбу и по всей длине косы, они жутко нервируют его.

– Ты ничем не обрадуешь меня, Ках? – спрашивает Динорада, одеваясь.

– Почему ты никогда не зовешь меня по имени? – Он допивает последний глоток вина.

– Годже, – говорит она, пристально глядя на него. Она хочет получить ответ, и получит.

– Слишком рисковать сейчас нельзя, необходимо еще немного времени, пока не войдем в полную силу.

– Для Эбана вы не стали ждать!

Что ей ответить? Эбан был очень нужен… Ему можно сейчас диктовать условия. Хотя он тот еще глупец. Зачем связывать себя с десятью Мастерами с таким же Даром Стихий, как и у него самого? Ведь его собственная яркость и так усилена почти десятикратно, а когда наконец он войдет в полную силу, то и больше… Да, он сейчас самый могущественный из всех Разрушителей, что когда-либо жили в этом мире, но ни перемещаться, ни исцелять он не может…

– Дорр был стар, его кончина ни у кого не вызвала подозрений, – ответил Годже. Он уже говорил об этом раньше. Почему нужно повторять одно и то же, зачем она заставляет его делать это?

– Ото Эниль еще старше! – Она прожжет его глазами… пусть бы смотрела куда-нибудь в другую сторону; как можно влезать в платье, застегивать десятки пуговиц и ни разу не взглянуть ни в зеркало, ни на свои руки?!

– Дорр был боевым Мастером, и на его место нужно было ставить боевого Мастера. А вместо Эниля подобает пригласить Толкователя, Строителя или Художника. Кто из Большого Совета проголосует за второго Мастера Музыканта в составе Семи?

– Когда-то все Семь были с одним Даром! – Неужели она и вправду не понимает?

– Но ты не Мастер Огней! – Кажется, он сорвался на крик; эта женщина кого угодно выведет из себя, на нее бы и Кодонак орал, раздери Древний этого Кодонака… и поскорее!

– Не думаю, что в нашем деле уместно быть Мастером Огней! Ты так не считаешь? – Говорит, словно рубит мечом. Обиделась.

Она права, более неуместного в их деле Дара, чем Мастер Огней, не сыщешь…

– Не обижайся… – Нужно примириться с ней, а то еще отправится прямиком к Абвэну, тот давно на нее облизывается, да и Динорада хороша – флиртует с этим… синеглазым развратником прямо у него на глазах. Конечно, с Кареем Абвэном не потягаешься, Мастер Судеб не обидел того ни телом, ни лицом. – Совсем немного осталось. Все почти закончено…

– Лишь наполовину, я слышала! Почему Он так медлит?

– Нам ли Ему указывать?

– Уже год прошел, а Он все никак не войдет в полную силу! – Она не уймется.

– С каждым днем все движется быстрее. – Почему он уговаривает ее?

– С каждым днем все сложнее отвлекать внимание!

– Но ведь это удается! – Годже встал и принялся мерить шагами комнату.

– Удается? Разве то, что происходит на границе, запланировано? Мне кажется, вы потеряли контроль!

– Заткнись, женщина! – Ну вот, он опять на нее орет. Она бешеная кошка! С ней и флегматичный Ото Эниль сошел бы с ума.

Годже налил себе еще вина: может, так удастся успокоиться.

– Ты?! Затыкаешь мне рот?! И только потому, что я говорю о вашей неспособности контролировать ситуацию? – Точно – бешеная кошка, готова выцарапать ему глаза.

– Женщина! Ты не знаешь, какие цели стоят перед нами?! Вся армия там – в Доржене! Золотой Корпус распущен! И никто даже голову не поворачивает на север. Разве это не то, чего мы хотели?

– Ты обещал мне место в Совете!

– Обещал и выполню! Хотя не понимаю, зачем оно тебе?

– Без меня вам не удалось бы сделать то, что вы сделали!

– Ха! Мало ли на свете Музыкантов Силы! – Пожалуй, зря он это сказал – у нее сейчас такое лицо, словно она собирается его убить.