Ричард Длинные Руки - гроссграф - Гай Юлий Орловский

- Летел, - поправил я. - Не на багере, понятно. Вип-персоны общественным транспортом не пользуются. Не короли какие-нибудь. Хорошо, Ваше Величество, раз уж вы так настаиваете, я сперва закончу свои дела, потом вернусь… Кенкезантер, пока возвращайся и жди вызова.

Он громыхнул с прежней мощью, оставшиеся свечи снесло, будто ударили по ним палицей, половина картин сорвалась со стен и грохнулась на пол:

- Слушаю и повинуюсь, господин!

Полыхнул адский огонь, вызвав новые вопли. Демон исчез, я повернулся к близкому к обмороку королю:

- Я вернусь, Ваше Величество. Я вернусь!

Мне показалось, судя по его лицу, что он понял меня очень хорошо. Я крупно шагал через быстро пустеющие залы, у самого выхода из дворца меня догнал Макиннон, такой же бледный и трясущийся, как его король.

- Сэр Ричард… Вам ничего не нужно?

Я бросил на него угрюмый взгляд. Испуган, но храбрится, даже старается мужественно улыбаться. Взгляд прямой, лицо без привычной придворной угодливости и лисьей хитрости.

- Рассказывайте, - велел я, - как все это произошло.

- Смена короля?

- Да, конечно.

Он шел рядом, стараясь попасть в ногу, но у меня ноги длиннее, и он торопливо растягивал свой шаг, смешно проваливаясь при попытке приноровиться к моей походке.

- Король Хенрих внезапно занемог, - сообщил он. - Говорят, у него была какая-то застарелая болезнь… К счастью, в столицу как раз прибыл младший брат Его Величества герцог Ганелон, который, во избежание борьбы за трон, тут же и принял на себя королевские обязанности.

Я буркнул:

- И привилегии.

Он взглянул на меня искоса.

- Да-да, а как же иначе?… Долг монарха.

- Что с герцогом Людвигом?

- В своем городском дворце, - сообщил он быстро. Снова посмотрел на меня искоса и добавил нерешительно: - Под домашним арестом. Но на это у Его Величества наверняка есть причины.

- Веские, - сказал я саркастически.

- Да-да, веские, - согласился он с облегчением. - Я могу вам быть чем-то полезным?

- Подумаю, - ответил я медленно и снова окинул его внимательным взглядом. Не глуп, судя по виду, карьерист, это заметно, но честный карьерист, готов рискнуть и сыграть за две команды, что объяснимо для человека молодого и амбициозного. - Вы не кажетесь человеком пугливым.

Он гордо выпрямился.

- Я не пуглив. У меня восемь дуэлей…

- Отваги понадобится больше, - сообщил я сухо.

Он ответил твердо:

- Располагайте мною, сэр. Я кое-что о вас слышал…

- В каком смысле?

- Спасение короля Хенриха, - напомнил он. - И города Роган и Блейн, которые теперь принадлежат королевству Гессен. О вас говорят много. Возможно, это и раздражает Его Величество. Кроме того, к вам отбыл мой приятель Рефершельд, а он человек более осторожный и расчетливый, чем я.

Я кивнул:

- Разумно. Хорошо, сэр Макиннон, я принимаю вас на службу. Сейчас велите оседлать коня, мы срочно выезжаем.

Он отдал честь, исчез, а когда я подошел к своему «коню» и взгромоздился в седло, из королевской конюшни выметнулся на красивом скакуне сэр Макиннон.

- Для нас всегда держат коней наготове, - выкрикнул он, - уже оседланных! Куда едем?

- К господину Гатонесу, - ответил я. - Не отставайте, сэр Макиннон.

Мы выметнулись из распахнутых королевских ворот. Копыта простучали по вымощенным и гладко отесанным камням дороги, впереди городские ворота, а дальше распахнулся простор и проступила темнеющая далеко на горизонте черная гора.

Макиннон поравнялся со мной, ветер распушил его лихие усы, в глазах задорный блеск.

- Сэр Ричард, что нам предстоит?

- Встреча с господином Гатонесом, - повторил я. - Может быть, даже с сэром. Хотя не думаю, что он сэр. Все-таки магия не подразумевает благородства.

Я со злорадством поглядывал на его румяное лицо и видел, как быстро кровь отливает от щек. Даже губы полиловели, в глазах метнулся даже не страх, а ужас.

Крепость Верховного Мага медленно приближалась, сэр Макиннон произнес, наконец, ровным контролируемым голосом:

- Он вас вызывал?

- Нет, - ответил я с тем же нехорошим злорадством, - я иду незваным.

Он спросил таким же ровным голосом, не выдавая никаких эмоций:

- А если он не примет вас?

- Вышибу дверь, - пообещал я. - Как вы полагаете, благородный человек может настаивать на разговоре?

Он пробормотал поспешно:

- Да, конечно, сэр Ричард… Если идет к человеку неблагородного сословия…

- А маг - неблагородного?

- М-да, - проблеял он жалко, - да, разумеется. Из простых…

- Тогда все в порядке, - заверил я бодро. - Спасибо, вы меня успокоили.

Макиннон побледнел еще больше. Некоторое время мы неслись молча, крепость с каждым конским скоком медленно вырастает в размерах. После долгой паузы, во время которой Макиннон не проронил ни слова, я не вытерпел первым:

- Сэр Макиннон, вас что-то тревожит?

Он подавил тяжелый вздох и ответил бодро:

- Нет, сэр! Ничего не тревожит.

Я ответил несколько разочарованно:

- А-а-а… это хорошо. Я рад, что вы… гм… такой. Ладно, все в порядке. Плантагенет, тебе не легче бежать на двух лапах?

Мой конь ответил хриплым голосом:

- Да, мой повелитель, намного.

- Тогда не стесняйся, - разрешил я.

Краска снова покинула лицо Макиннона, мой конь превратился в двуногое чудовище, а вместо лошадиной пасти образовалась хищная морда крупного плотоядного.

Я придерживал демона, чтобы не слишком обгонял коня Макиннона. За несколько верст от крепости я остановился, соскочил на землю.

Светит солнце, но над крепостью Верховного Мага словно простерла крылья глубокая ночь. И, как ночью, крепость выглядит особенно страшной и пугающей. Даже жуткой настолько, что я постоянно двигал плечами, руками, переступал с ноги на ногу и без нужды смотрел по сторонам, чтобы скрыть трусливую дрожь. Меня встряхивало, как болтушку в миксере, ощущение несоразмерности исполинской мощи вгоняет в смертную тоску, я тонул в безысходном отчаянии, как в темном липком болоте, понимая, что эту твердыню не сокрушить.

И сколько ни оглядывайся на безмятежный солнечный день, но идти именно туда, где холод и ночь, где черная крепость благодаря сотням огней четко выделяется на зловеще-черном небе, которого словно бы и нет, а сразу межзвездный космос.

Макиннон не покидал седло, удилами и шпорами успокаивая испуганное соседством демона животное. Плантагенет посмотрел на него, вздохнул, но в обычного коня превращаться не стал.