Ричард Длинные Руки - гроссграф - Гай Юлий Орловский

Оставшиеся воины, потеряв строй, все еще пытались сражаться, но их смяли, растоптали и растерзали во мгновение ока. Я орал, взывал, вел, мы пронеслись через зал, вышибли двери во внутренние покои. Там тоже стража, я ее расстрелял хладнокровно и жестоко.

Мы добивали последних, когда каменная стена зала прогнулась с той стороны. Глыбы затрещали, стараясь удержаться в гнездах, но вывалились из кладки. Через пролом к нам протиснулся огромный каменный голем. Чудовищная голова повернулась с жутким скрипом, как заржавевшая башня, отыскивая противника, глаза вспыхнули багровым огнем.

- Мы свои! - прокричал я.

Демон взревел и пошел на мой отряд. Передние демоны схватились с ним, но он цапнул сразу двух и задушил во мгновение ока.

- Идиот! - заорал я. - Мы ж за вашу и нашу свободу!… Мы несем демократию и культуру…

Молот вылетел из моей ладони бесшумно, так мне показалось из-за треска, грохота и диких криков. Демон ухватил еще двух, что бросились, закрывая меня своими телами.

Треск, голова каменного чудовища взорвалась сотней осколков. Помятые демоны упали на пол, подхватились, один злобно пнул падающего гиганта.

- Он не враг, - сказал я с надлежащей грустью, - просто обманутый товарищ… Вперед, канальи!… Вы скоро увидите свой ад!

Я соскочил с Плантагенета. Он повернул голову и смотрел на меня с вопросом в глазах.

- Ты не боевой демон, - сказал я. - Иди сзади. Я не хочу, чтобы тебя убили.

Он остановился, послушный приказу, остальные демоны ринулись, стуча копытами, вдоль стен зала.

Я крикнул Серфику, стуча зубами:

- Почему так холодно?

- Магу не нужно тепло, - пропищал Серфик.

- Только за это стоит убить, - сказал я, и Серфик ликующе запищал, что да, надо, здесь демоны страдают еще сильнее.

Во дворце полыхают не факелы, а целые жаровни, от них холодный синий огонь, недобрый, я бы сказал, а недобрость в том, что человек не воспринимает синее пламя как свое, человеческое, нам нужно желтое, красное или оранжевое…

На втором этаже прямо в воздухе вяло плавают мелкие крылатые, то ли недоразвитые гарпии, то ли рыбы с крыльями летучих мышей, абсолютно голые и даже как будто мокрые или покрытые отвратительной слизью.

Передвигаются беспорядочно, кричат пронзительно гадкими голосами. От них вроде бы нет угрозы, но демоны молниеносно растерзали всех, растоптали и побежали дальше, поскальзываясь на слизи.

В следующем зале отвратительные крики, скрип челюстей и жуткий шорох множества крыльев. На демонов набросились огромные летучие мыши. Я стрелял с обеих рук, демоны отбивались от нетопырей достаточно успешно, зал сотрясался от крика, визга, рева.

- Винцеремос!… - прокричал я подбадривающее. - Версинжеторикс!

- Здесь! - вскрикнул один из демонов.

- Молодец! - крикнул я малость обалдело. - Продолжай!

Неважно, если какой лозунг не поймут, им важнее слышать мой трубный глас, ибо слух, что военачальник погиб, может заставить даже побеждающих все бросить и бежать, сломя голову, бросая оружие.

- За Галилея! - кричал я страшным голосом. - Долой мрак и мракобесие!… Ура!… Щэ нэ вмэрла Украина!… Падриа о муэртэ!

На верху лестницы, что ведет на третий этаж, появился, загораживая дорогу, человек в темном плаще. Капюшон поднят, открывая крупное суровое лицо. С двух сторон выходят без спешки и останавливаются за его спиной рослые воины в железе, с короткими копьями, топорами и широкими мечами.

- Колдун? - крикнул я. - Ты можешь сдаться. Ты и твои люди.

Человек в плаще раздвинул губы в недоброй усмешке.

- Безумец!… Ты еще не понял, как мало у тебя сил.

- Здесь много и не надо, - ответил я нагло. - Сложи оружие… и спускайся с поднятыми руками. Нет, лучше за голову. И лицом к стене. С мешком на голове.

- Это все? - спросил он с интересом.

Я подумал и добавил:

- И повязкой на глазах.

Его улыбка стал шире, я передернул плечами, жутковато, когда глаза остаются холодными и злыми, а губы растягиваются вширь, словно другим человеком.

- Сдавайся ты, - ответил он. - Мы посмотрим, может быть, как-то сумеем тебя использовать.

- Это я тебя сейчас попользую, - пообещал я. - Во всех камасутрах. Казанова с ума сойдет. Вперед, ребята!… Пленных не брать.

Колдун широко распахнул рот, все еще смеющийся, с белыми ровными зубами, но зубы начали быстро удлиняться, превратились не в клыки, а в нечто отвратительно жуткое, длинное и тонкое, как змеиные зубы, похожие на грязные костяные иглы.

- Ты пришел сюда зря…

Он ринулся по ступенькам навстречу, стремясь сшибить всей массой. Я быстро сдвинулся вбок, мой кулак встретил его с такой силой, что лицо вмялось, как арбуз. Кровь брызнула горячими струями, а сам он, перекрутившись вокруг моего кулака, как на перекладине, исчез.

Во мне нечто звериное заорало, я бросился вперед, распираемый пещерностью, силы столько, что вот-вот лопну. Навстречу выбегают люди и существа, исчезают с жалобными криками под ударами моего меча и выстрелами из болтера.

Я перепрыгивал по две ступеньки, успевая рубить, топтать, повергать, калечить, ревел и рычал, за мной неслись, обгоняя меня и первыми врываясь на этаж, доверившиеся мне демоны.

Сцепив зубы, я орудовал двумя руками, схватывая взглядом все детали, замечая и успевая отражать удары и наносить в ответ, стараясь делать это кротко и по-христиански: сторицей.

Адреналин настолько обострил все чувства и ускорил движения, что все кажутся плавающими в воде. Сейчас на меня замедленно бросились четверо, трое с копьями, один с топором. Я одним взмахом срубил нацеленные в меня наконечники копий, достал мечом в плечо четвертого и еще успел троих сразить выстрелами из болтера.