Дар Прозерпины - Андрей Дыфо

– Спасибо. Ситуация ясна, – веско сказал Потапов. – Где они сейчас?

– В отделе доставки, Олег Петрович.

– Хорошо.

Олег Петрович Потапов развернулся и строевым шагом направился по коридору, ведущему в отдел, начальником которого он состоял. Дядя Ваня посмотрел ему вслед и искренне позавидовал, что хоть кто-то понимает, что происходит во всей этой сумятице.

Потапов спокойно прошествовал по лабиринту коридоров Главпочтамта, лишь слегка замедлив поступь перед самым кабинетом. Резко распахнул дверь. Переступив порог, он увидел следующую картину: Лёва Фрумкин и еще какой-то незнакомый гражданин застыли в неестественном положении на подоконнике единственного и почему-то распахнутого окна. Их поза – под углом примерно 45 градусов к поверхности – должна была неминуемо привести к падению, однако этого, вопреки всем законам физики, не происходило. Рядом стоял неизвестный гражданин во всем черном и протягивал к ним руку. Ладонь незнакомца словно что-то сжимала.

На одном из стульев рядом со стеной спокойно сидел и наблюдал за сценой человек, показавшийся Потапову смутно знакомым. Сутулый, с бледным лицом, на котором пробивалась жиденькая бороденка. Определенно, он с ним когда-то встречался. Потапов подошел к нему и протянул ему ладонь для рукопожатия. Тот молча привстал со стула и пожал протянутую руку.

– Товарищ, вы по какому вопросу? – спросил его Потапов и тут же вспомнил, где он видел этого молодого человека. Конечно, в городском музее.

– Я на прием к Ивану Ивановичу.

– А-а. Понятно, – пробасил Потапов и, обернувшись к прочей публике, продолжил: – Товарищи, потрудитесь объяснить мне, что здесь происходит?

Иванов Иван Иванович ухмыльнулся, но почтительно ответил:

– У нас тут побег приготовляется.

– А-а, – протянул Потапов. – Кто бежит?

– Фрумкин и Подольский.

– Верните их.

Человек в черном охотно исполнил просьбу. Сжав пальцы протянутой руки, он сделал резкое движение на себя… В ту же секунду Фрумкин и Подольский не только оказались в вертикальном положении, но и возвратились обратно в комнату, кубарем повалившись на пол.

– Как вам не стыдно, Фрумкин, покидать помещение через окно, тогда как в цивилизованном обществе для этого предусмотрена дверь. – Потапов принялся отчитывать своего подчиненного.

– Извиняюсь, виноват, Олег Петрович, – оправдывался почтальон.

– Почти десять утра, а почта еще не разложена! Безобразие!

– Я-я… был занят.

– В самом деле, – пришел на помощь Фрумкину Иванов, – Фрумкин не виноват, он выполнял одно мое поручение.

– Какое? И на каком основании вы тут распоряжаетесь?

– Надо было доставить одно письмецо…

– И как, он справился с заданием?

– Да как сказать, – помрачнел Иванов…

* * *

Кирилл Матвеевич Строганов явился с работы домой в обеденный перерыв на час позже обычного. На законный вопрос супруги, почему он задержался, директор мелькомбината, естественно, умолчал, что на самом деле он покинул свое рабочее место на полтора часа раньше, с тем чтобы заглянуть «на чай» к своей секретарше, и ответил, что, мол, было совещание. Супруга вполне удовлетворилась таким объяснением и сообщила мужу, что недавно ему звонил какой-то Иван Иванович и срочно просил явиться на Главпочтамт.

– Какой такой Иван Иванович?

– Не знаю. Сказал, твой знакомый.

– Знакомый? – Кирилл Матвеевич насторожился. Может, начальство из центра? Кто бы это мог быть? Или ревизор? Хотя последнее он сразу исключил: какая связь могла существовать между ревизором и Главпочтамтом?

– А что еще сказал? Может, чего-нибудь велел передать?

– Да нет вроде…

– Что значит «вроде»? – рассердился Кирилл Матвеевич. – Так передавал или нет?

– Нет, не передавал, просто просил срочно явиться на Главпочтамт.

– Так срочно или просто явиться?

– Срочно, срочно.

– Так что ж ты молчишь?!

– Как молчу? Я тебе все сказала, – удивилась жена.

«Ладно! Схожу посмотрю, что там такое на этом Главпочтамте, может, бандероль какая-нибудь важная или письмо до востребования. В конце концов, пять минут туда, пять – обратно».

– Так щи разогревать или нет? – спросила жена.

– Ставь, через пять минут. Я быстро. Одна нога туда, другая – обратно, – уверенно сказал Кирилл Матвеевич и, не меняя официального костюма, отправился на почту. По пути Строганов прокручивал в голове все возможные варианты причин срочного вызова на почту, однако ни один из них нельзя было признать удовлетворительным.

Отворив легко поддавшуюся, хотя и довольно массивную дубовую дверь, Строганов осведомился у вахтера, где он может найти Ивана Ивановича.

– Как? И вам он тоже понадобился? – обомлел вахтер.

– Как прикажете вас понимать, милейший?

– Проходите по коридору, это самое, прямо и направо, – выпалил дядя Ваня, не найдясь с ответом.

– Спасибо.

«Вот у ж, будь он неладен, этот Иван Иванович! Откуда только его черти принесли?» – подумал про себя вахтер.

* * *

Тем временем в отделе доставки один за другим стали появляться посетители «к Ивану Ивановичу». Пришли две густо накрашенные барышни, несколько мужчин разного вида, роста и статуса, пара домохозяек.

– Что мне с вами прикажете делать? – рассуждал Иван Иванович Иванов. – Столько всего творится в городе, что отдела доставки скоро не хватит. Придется занимать соседние комнаты. Алексей, сбегай к дяде Ване за ключами, – обратился Иванов к архивариусу. – И скажи ему, кстати, чтобы вызвал на подмогу своего сменщика дядю Колю. Работы будет невпроворот. Быстренько, быстренько, поторапливайся! Будешь моим ключником.

Иванов в задумчивости потер рукой подбородок, взял трубку большого черного телефона, стоящего на конторском столе с так и не разобранной почтой, и стал набирать номер. Трехзначный.

– Ты помнишь номера, начинающиеся на шестерку? – спросил украдкой Фрумкин своего товарища, подглядев, с какой цифры Иванов начал набирать номер.

– А ты много помнишь номеров, кончающихся на шестерку? – ответил вопросом на вопрос Виктор Подольский, случайно подсмотревший, какую цифру Иванов набрал последней.

– И из трех цифр. – Лёва и Виктор посмотрели друг на друга.

Тем временем Иванов уже начал разговор, и они пропустили его начало.

– Это я… да… да… Нужна подмога.

Непонятный голос на непонятном языке из трубки что-то произнес.

Непонятный голос на непонятном языке из трубки…

– Очень жаль. На Кавказе? Ну, ладно, сложный регион, пусть.