Наследник Новрона - Майкл Дж. Салливан

— Дело в том, что я немного озадачен, — признался он, озираясь по сторонам.

— Вы заблудились? — спросила Амилия.

Он кивнул:

— Я хорошо ориентируюсь в лесу и на открытом воздухе по луне и звездам, но стоит оказаться в каменных стенах, и начинаю чувствовать себя полнейшим простофилей.

— Ничего страшного, я и сама постоянно оказываюсь не там, куда хотела прийти. Куда вы направлялись?

— По просьбе моего сюзерена я остановился в крыле, отведенном для рыцарей, но решил прогуляться и теперь не могу найти обратной дороги.

— Значит, вы военный?

— Да, еще раз приношу извинения. Моя бестолковость непростительна. — Он отступил на шаг и вежливо поклонился. — Сэр Бректон из Чедвика, сын лорда Белстрада, к вашим услугам, миледи.

— О, неужели вы — тот самый сэр Бректон? — удивленно воскликнула Амилия.

Внешность никогда не имела для нее значения, но Бректон был просто великолепен. Именно таким она представляла себе настоящего рыцаря, он был таким же статным, сильным и благородным. Права была леди Женевьева, Бректон оказался удивительно привлекательным молодым человеком. Впервые после появления во дворце Амилия пожалела, что никто не считает ее настоящей красавицей.

— Совершенно верно, — еще раз поклонился Бректон. — Значит, вы обо мне слышали… И как же обо мне отзывались, хорошо или плохо?

— Только хорошо. Но почему… — недоговорив, она вдруг замолкла и почувствовала, что краснеет.

По лицу рыцаря пробежала тень сожаления:

— Я вас чем-то смутил? Мне очень жаль…

— Нет, вовсе нет. Просто я веду себя глупо. Честно говоря, я ничего о вас не слышала до сегодняшнего дня, и вот…

— Вас что-то настораживает?

— Мне очень неловко, — призналась Амилия, еще больше смутившись от его внимания.

Лицо сэра Бректона стало серьезным.

— Миледи, если кто-то оскорбил меня или обидел вас, воспользовавшись моим именем…

— О нет! Ничего страшного не произошло. Просто герцогиня Рошелльская сказала…

— Что именно?

Амилия внутренне сжалась и с трудом из себя выдавила:

— Она сказала, что мне следует попросить вас представлять меня на турнире.

— О, я понимаю… — Он облегченно вздохнул. — К сожалению, должен вас разочаровать, потому что я…

— Я знаю, знаю, — перебила его Амилия, боясь услышать даже самый вежливый отказ. — Я бы сама ей сказала, если бы удалось вставить хоть слово, эта женщина настоящий ураган. Мысль о том, что рыцарь — любой рыцарь — может представлять меня, просто нелепа.

Сэр Бректон слегка удивился:

— Но почему?

— Посмотрите на меня! — Она отступила на шаг, чтобы он смог ее разглядеть как следует. — Я некрасива, и мы оба это знаем, и мне не хватает изящества. В моих жилах не течет благородная кровь, я всего лишь дочь бедного каретника. Я не могу рассчитывать даже на то, что чей-то охотничий пес пожелает сидеть рядом со мной на пиру, а уж чтобы такой прославленный рыцарь участвовал в турнире от моего имени…

Бректон удивленно приподнял брови:

— Дочь каретника… Так вы — это она? Леди Амилия из Таринской долины?

— О да, и я прошу у вас прощения. — Она неловко присела в книксене и опустила глаза в пол. — Вот видите, я воспитана не лучше крестьянской скотинки. Да, меня зовут Амилия.

Бректон окинул ее долгим, изучающим взглядом. Молчание затягивалось.

— Вы — та самая горничная, которая спасла императрицу? — наконец спросил он.

— Сплошное разочарование, я знаю.

Она ждала, что он рассмеется и скажет, что она никак не может быть избранницей Марибора. Хотя речь Модины, произнесенная с балкона, помогла защитить Амилию, всякое упоминание о ней приводило девушку в смущение. Она никогда не любила находиться в центре внимания, и слава доставляла ей невероятные неудобства. Но главное, она считала себя обманщицей. История о том, что благодаря вмешательству Всевышнего Амилию избрали, чтобы спасти императрицу, являлась ложью, просто Сальдур воспользовался моментом, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу.

Однако сэр Бректон не засмеялся, что изрядно удивило Амилию.

— Итак, вы полагаете, что ни один рыцарь не согласится представлять вас на турнире из-за того, что в ваших жилах не течет благородная кровь?

— Ну, есть еще дюжина других причин. Я ведь слышу, как люди шепчутся по углам.

Сэр Бректон опустился перед ней на колено и склонил голову в учтивом поклоне:

— Леди Амилия, позвольте мне выступить под вашим знаменем во время турнира. Для меня это будет высочайшей честью.

Амилия застыла на месте от удивления. Рыцарь поднял голову и окинул девушку тревожным взглядом:

— Я вас оскорбил? Проявил излишнюю самоуверенность? Прошу простить мою дерзость! Я не собирался участвовать в турнире, потому что считаю подобные вещи бессмысленной угрозой жизни достойных рыцарей ради тщеславия и глупых развлечений. Однако теперь, встретив вас, я понял, что должен изменить свое отношение к турнирам, потому что честь любой дамы следует защищать, вы же не просто дама, а избранница Марибора. Ради вас я готов сразить тысячу человек, чтобы над негодяями, которые порочат ваше имя, свершилось правосудие! Мой меч и мое копье к вашим услугам, дорогая леди, если вы согласитесь, чтобы я представлял ваше имя.

Ошеломленная, Амилия поняла, что согласилась на предложение сэра Бректона только после того, как они расстались. В голове у нее все перепуталось, и она не могла заставить себя согнать с лица улыбку, когда поднималась по лестнице.

Когда Амилия подошла к комнате Модины, ее дух продолжал парить в небесах. Сегодняшний день был, наверное, самым лучшим в ее жизни. Она узнала, что ее родные не только уцелели, но и процветают. Подготовка к бракосочетанию успешно проходила под руководством опытного и любезного человека. Наконец, статный рыцарь преклонил перед ней колено и попросил разрешения представлять ее на турнире. Амилии очень хотелось поделиться замечательными новостями с Модиной, но она обо всем этом забыла, когда распахнула дверь.

Как всегда, Модина сидела возле окна в тонкой белой ночной рубашке и смотрела на мерцавший в лунном свете снег. Рядом с ней стояло роскошное овальное зеркало с бронзовой отделкой на изящной вращающейся деревянной подставке.

— Откуда оно взялось? — спросила удивленная Амилия.

Императрица не ответила.

— Как оно сюда попало?

Модина посмотрела на зеркало.

— Красивое, верно? Жаль, что они принесли такое чудное зеркало. Наверное, хотели меня порадовать.