На лезвии Судьбы - Мария Эм

Летать – не падать

Если верить новой карте, купленной в Горбунках, а продавец клялся и божился, что она самая достоверная, чуть ли не сам рисовал, то через лес должна проходить тропа, ведущая в село Людо… Любо… Тьфу! Ну и почерк у картографа, что кура лапой. В общем, провизия почти закончилась, поэтому коллективно было принято решение наведаться в это Любо-что-то-там.

Солнце уже почти село, когда мы добрались до кромки леса. Крылья у коня очень удачно складывались, облегая тело так, что даже при ближайшем рассмотрении их было очень трудно заметить. Да и ехать на его спине они, что сложенные, что расправленные, не мешали абсолютно.

Травеньская жара даже не думала спадать, вечернее небо было чистым, ни единого облачка на горизонте, поэтому проблем с ночлегом не предвиделось.

– В траве заночуем али в лес пойдем? – деловито поинтересовался Кира.

– Лучше, наверное, в поле, – оглядевшись, ответила я. – Кстати, Кира! – я смерила его задумчивым взглядом. – Ты перед тем, как заговорить, по сторонам поглядывай, а то мало ли чего.

– Зачем? Здесь же ни души в округе! Кто, кроме тебя услышит?!

– А ты тренируйся. Когда-нибудь мы все же доберемся до города.

– Мне что, так и молчать все время, изображая тупую клячу? – насупился конь.

– Ну… До недавнего момента ты и был … кхм, молчаливым конем, – беззастенчиво напомнила я.

– Нахалка! – топнул копытом Гроза Небес и по привычке поддал задом, чуть не выкинув меня из седла. – Сейчас обижусь и улечу, – и, не найдя отклика в моих глазах, пригрозил, – НАВСЕГДА!

– Лучше слетай в лес, дров для костра притащи, – предложила я разумную альтернативу, спешиваясь и снимая сумки.

Кира недовольно топнул копытом, пробурчал что-то себе под нос, но за хворостом полетел. Я в это время расчистила место для будущего костра, расстелила одеяло и улеглась на него, уткнувшись лицом в траву. В детстве мне иногда приходилось ночевать в поле или в лесу. Бывало, заработаешься и не заметишь, что солнце садится, а домой бежать уже поздно. Поначалу страшно было – шорохи везде, волки воют. Только те, кто никогда не ночевал в лесу, считают, что ночью там стоит тишина. Один рев оголодавшей орды комаров, с остервенением кидающейся на безоружную жертву, чего стоит. А проблема с волками решилась просто.

Было в лесу одно примечательное дерево. Огромный старый дуб высился, как исполин, над остальными обитателями. Он был широк и раскидист, а в середине зияло огромное дупло. Именно там я и организовала свое убежище: натаскала лапника и прикрыла его сухим мхом и сеном Лежанка в итоге получилась, хоть и небольшая, но по-королевски мягкая и теплая. Каждый раз, забираясь в это дупло, я полной грудью вдыхала запах древесины, перемешанный с ароматами леса, и спокойно засыпала. Порой я даже мечтала, что останусь здесь жить навсегда. Как бы это было здорово! Но наступало утро, и приходилось нехотя просыпаться и плестись домой, а то тетка искать начнет, а потом накажет. Сон всегда отпускал из своих объятий неохотно, поэтому я подолгу лежала, прислушиваясь к шорохам и крикам просыпающегося дневного леса. Вот на ветру шебуршат ветками кусты, а вот монотонно бурчит Кира. Кира?!

– Дрова ей для костра принеси. Ну, принес, и что? А огонь мне копытом высекать или в село ближайшее смотаться? То-то народ удивиться. «Папаша, огоньку не найдется?» В лучшем случае заиками останутся.

Я так красочно представила себе картину прилета Киры посреди ночи и спроса «огоньку», что не удержалась от нервного смешка.

– Ага, – уличил меня ворчун, – Проснулась, соня? Я в поте морды, рискуя своей шкурой, ищу дрова, чтобы она не замерзла, и что я получаю взамен?!

– Что?

– Она еще спрашивает! НИ-ЧЕ-ГО!!!

– Хлеба хочешь? – примирительно поинтересовалась я.

– Хочу, – с опаской согласился Кира, – А он что, заплесневел?

– Да нет. Просто я думала, мы поужинаем перед сном.

– Тогда точно хочу.

Костер я развела довольно быстро. Под мерный треск поленьев в огне мы сидели и долго болтали о всякой ерунде. Кира оказался приятным собеседником. Я пожарила половину оставшегося у нас хлеба, и мы с удовольствием его умяли. Спать мы улеглись, вернее, повалились, далеко за полночь. Я еще удивилась, что за странная порода: конь спал лежа на животе, компактно подобрав под себя конечности. Последнее, что я успела подумать перед тем, как провалилась в ватный, крепкий сон: «Хорошо, что Кира теперь говорить умеет. Хоть ехать не так скучно будет».