Красно Солнышко - Виктория Гетто

Путята между делом поведал отрокам, что сей чужанин – брат по вере славянской. Друид. А корабль тот – каторгой римской был. А чужанина солдаты римские отловили за Стеной, и служки обрезанного иудея поначалу хотели чужого жреца живьём сжечь, да, видимо, заступились старые боги, и отправили того всего лишь на каторгу, гребцом на корабль, где тот три года веслом ворочал. Подивились отроки лютости ромейской. На заметку взяли. Запомнили накрепко. Пытались расспросить чужака о вере в обрезанного, но тот по-славянски слова не разумеет, а они его наречие не знают. Так что неудача их постигла. А жаль.

Сутки дружина в той бухте лагерем стояла. Сушилась, ела горячее. А на второй день сторожевые сигнал подали – гости пожаловали.

Храбр и Слав с удивлением смотрели на старцев в белых одеждах, украшенных цветочными гирляндами и с посохами с растущими из тех веточками. Они вышли из дубравы, виднеющейся вдали, и неспешной походкой, но удивительно быстро подошли к дозорным. Те, предупреждённые заранее, препятствий пришедшим не чинили. Напротив, едва увидели, как старцы из лесу выходят, тут же послали сигнальную стрелу. И когда чужинцы к бухте, где дружина лагерем стояла, подошли, одетых в белые одежды встречали оба князя славянских, Путята-жрец да спасённый славянами чужак. При виде своих родичей последний склонил голову перед ними, потом на колени опустился, и каждый из пришедших коснулся правой рукой головы спасённого, что-то произнося на своём языке. Потом лишь к князьям подошли, но уже все вместе, поприветствовали друг друга, как равные. Правда, каждый по-своему. Но не чужаки князьям кланялись, а князья перед ними головы гордые склонили.

– …Значит, Арторус и Мирддин перешли Стену?

Старший из друидов, которого кроме посоха отличал ещё и висящий на поясе небольшой золотой серп, кивнул. Гостомысл переглянулся с братом, затем вновь задал вопрос:

– И помогают им в этом жрецы распятого раба?

– Проклятые богами основали своё поселение неподалёку отсюда. В дне пути ваших кораблей. Аллоэль, холм предков, осквернён этими исчадиями богов тьмы! Священные рощи они сводят на то, чтобы построить капища своему проклятому истинными. Воины, сопровождающие нелюдей, ловят наших братьев и сестёр, заставляют их пытками отречься от старых богов, а затем делают рабами. Строят заставы, прокладывают новые дороги. И повсюду – смерть! Людей жгут живьём, распинают на символах иудея, топят. Им отрубают конечности. Воистину, невозможно представить, что творят с народом жрецы распятого! И мы молим наших братьев о помощи – изгнать проклятых богами! Освободить народ от чужой нам веры!

Князья снова переглянулись между собой, и на этот раз ответил Брячислав, задумчиво потерев ладонью тщательно выбритый подбородок:

– Мы не торговцы, но знаем твёрдо одну истину: ничего не даётся просто так. Что мы получим взамен?

Друиды поскучнели. Потом старший из них нехотя выплюнул:

– Мы дадим вам золото…

Гостомысл вскинул ладонь, останавливая говорящего:

– Не оскорбляй нас, друид!

Один из пришедших, что помоложе, вскинулся:

– Вы сами завели речь об оплате!

– Речь не о плате. Мы поможем вам. А вы помогите взамен нам…

Старший друид ударил посохом по земле:

– И чем же мы можем помочь?

– Знанием. Поделишься, жрец?

– Знанием? – Он взглянул из-под мохнатых седых бровей так, словно хотел испепелить пришельца с берегов Роси, но князь стойко выдержал взгляд.

Путята наклонился к уху князя, что-то зашептал, но Брячислав отмахнулся:

– Потом, жрец.

И тот отпрянул. Славянин слегка усмехнулся, дёрнув длинным усом:

– Ведомо ли вам, почтенные, есть ли какие вольные земли после ваших островов?

Старший из друидов чётко ответил:

– Нет. Мы не можем дать ответ на твой вопрос.

– Не можете… Потому, что не знаете, или потому, что не хотите?

Старик тряхнул посохом и так же твёрдо произнёс:

– Ты можешь отказаться помогать нам, славянин, и сотни наших братьев погибнут. Но мы… не хотим отвечать. Понимай как знаешь.

Брячислав молчал, и Слав ощутил, как вокруг князя сгущается нечто… тёмное… Ему даже стало не по себе. Наконец тот ответил:

– Пусть будет так, друид. Не хочешь – не надо. Тогда дай нам проводника.

– Зачем?

– Кто-то же должен показать нам путь к капищу проклятого?

На лице старика появилось облегчение, а остальные жрецы сразу зашевелились, стали негромко переговариваться на своём языке.

– Он поведёт вас.

Поднялся довольно молодой, но уже имеющий серебряный серп на поясе мужчина, слегка поклонился, потом вновь уселся на траву, а старший продолжил:

– Знает ваш язык. Немного, но достаточно, чтобы объясниться.

– Хорошо.

– Когда вы отправитесь в путь?

Брячислав нагнулся к Гостомыслу, перемолвился короткими фразами, вновь распрямился:

– Утром следующего дня, жрец.

– Пусть будет так. Лаэль будет на берегу утром.

Все друиды молча поднялись, поклонились и ушли по тропе наверх. Двое повели спасённого дружинниками чужака. Брячислав с облегчением вздохнул, потянулся:

– Они меня утомили.

– Да, брат. Меня тоже.

– Однако хитрецы! Желают нашими руками таскать каштаны из огня! Вы проливайте свою кровь, но мы вам ничего не скажем!

– Ха! Ты думаешь, они что-то знают на самом деле?

– А разве нет? – Гостомысл удивлённо взглянул на старшего брата.

Тот погладил длинный оселедец на выбритой голове.

– Нет. Поэтому друид и не стал говорить. Он просто не знает. А показать незнание для него несмываемый позор. Так-то, брат!

Второй князь покачал головой:

– Вот же… Раз так…

– Тут вот что, брат… Я слыхал об этом капище. Год назад на арконском торжище один из торговых гостей хвалился, будто бы монах из этого капища вернулся с Зелёных островов, где основал поселение.

– Зелёные острова? Но это же Эрин!

– Не Эрин. Он отплыл в ту сторону, напротив которой встаёт Ярило. И там спустя недели пути нашёл землю, где из земли бьют горячие ключи кипятка и множество дымов пробивает себе путь наверх. Перезимовав там, двинулся дальше, поскольку стаи птиц летели в ту сторону осенью и возвращались весной жирными и откормленными. Подумав, сей жрец проклятого рассудил вполне здраво, что там, куда улетают птицы, есть иная земля. Обильная и сытная, раз твари зимуют в тех местах.

– И друиды…

– Они – не друиды. Может, один или два из них. Остальные – просто… – Старший князь махнул рукой в отвращении и, заметив, что отроки смотрят на него удивлёнными глазами, рассвирепел не на шутку: