Пророчество о сестрах - Мишель Цинк

Мы с Элис натягиваем плащи в угрюмом молчании. В ушах все еще звучит выговор мисс Грей. Перед глазами искаженное лицо Луизы, отосланной в ее комнату. Поэтому для жалости к себе места уже не остается.

Из сострадания к нашей недавней утрате мисс Грей не сообщила о произошедшем тете Вирджинии. К тому времени как мы закрываем за собой дверь пансиона Вайклифф, день уже почти кончился, и Эдмунд ждет на улице возле нашего экипажа. Элис стремительно шагает по тротуару и почти уже скрывается в темноте, когда я вдруг слышу рядом с собой чей-то голосок:

— Простите, мисс! Мисс!

Я не сразу понимаю, кто это со мной заговорил. Голосок принадлежит такой маленькой девочке, совсем еще ребенку, что сперва я оглядываюсь вокруг и смотрю поверх ее головы, прежде чем понять-таки, что окликнула меня именно эта крошка.

— Да?

Я оборачиваюсь на экипаж, но Элис уже юркнула внутрь, а Эдмунд склонился над колесом и, обеими руками придерживая одну из спиц, внимательно ее рассматривает.

Крошка идет ко мне. Золотые кудряшки покачиваются и блестят, а походка такая уверенная, что девочка кажется старше своих лет. Личико у нее совершенно ангельское, щечки пухленькие и розовые.

— Мисс, вы что-то обронили.

Она склоняет голову и протягивает руку, зажав в кулачке какой-то мелкий предмет — да так крепко, что совершенно не разглядишь, что же такое она держит.

— Да нет. Право, не думаю. — Кошусь на запястье и убеждаюсь, что моя маленькая сумочка на месте.

— Нет-нет, мисс, обронили.

Глаза наши встречаются, и отчего-то я вдруг замираю на месте. Сердце быстро-быстро колотится у меня в груди. Я пристальнее всматриваюсь в крохотный пухлый кулачок. Между пальцами девочки проглядывают белые зубья моего гребешка из слоновой кости. Я облегченно выдыхаю, хотя сама не замечала, что задержала дыхание.

— О господи! Спасибо большое!

Протягиваю руку и забираю у девочки расческу.

— Нет-нет, мисс, это вам спасибо.

Глаза ее темнеют, личико словно бы заостряется, когда девочка приседает в реверансе столь же странном, как и вся ее манера держаться. Она поворачивается и скользит прочь, совсем по-детски напевая что-то себе под нос и громко шелестя юбкой.

Элис наклоняется со своего сиденья и окликает меня через открытую дверцу экипажа:

— Лия, ну что ты там возишься? Мороз ведь, а ты напустишь внутрь холодного воздуха.

Голос ее приводит меня в себя.

— Я кое-что уронила.

— И что же?

Когда я усаживаюсь на мягкое сиденье рядом с Элис, она внимательно смотрит на меня.

— Гребешок. Тот, что мне папа из Африки привез.

Она кивает и отворачивается к окну. Эдмунд закрывает дверцу экипажа, оставив нас в сдавленной тишине.

Я все так же крепко сжимаю гребешок, но когда через некоторое время раскрываю ладонь, внимание мое привлекает не сама безделушка из слоновой кости, а свешивающаяся с нее черная бархатная лента. Под гребешком на ладони у меня лежит что-то холодное и плоское, завернутое в бархат, но я не смею развернуть сверток, чтобы Элис ничего не заметила.

Крепче стискиваю кулак, и зубья гребешка врезаются мне в ладонь. И тут вдруг меня осеняет. Подняв руку, я касаюсь своего затылка, припоминая, как сегодня с утра лихорадочно торопилась в Вайклифф. Я даже кофе не успела выпить и впопыхах еле-еле выкроила минутку, чтобы заколоть волосы.

Но ведь я же заколола их шпильками — а про гребешок в утренней спешке начисто позабыла. Мысленным взором я так и вижу, как выбегаю поутру из комнаты, а он лежит у меня на туалетном столике. Как он попал из моей спальни в Берчвуд-Маноре в город, как оказался у маленькой девочки — еще одна тайна, ключ к которой я даже не знаю, где искать.

* * *

В безопасности своей спальни я дрожащими руками вытаскиваю гребешок и всматриваюсь в него так внимательно, точно он мог каким-то непостижимым образом измениться за то время, что пролежал в темноте внутри моей бархатной сумочки.

Но нет. Он точно такой же, как всегда.

Тот самый гребешок, что папа привез мне в подарок из Африки, тот самый гребешок, что я с тех пор втыкаю в волосы почти каждый день, — тот самый, что дала мне девочка на улице. Я откладываю его в сторону. Какие бы ответы я ни искала, а в его мягком блеске их не найти.