Легенды ночных стражей 2: Вторжение - Кэтрин Ласки

Времени оставалось все меньше. Через несколько ночей все участники экспедиции должны были встретиться на острове Черной Гагары, чтобы вместе отправиться в обратный путь.

— Вот позорище будет, если мы окажемся единственными, кто вернется с пустыми крыльями! — вздохнул Мартин.

— Угу, — согласилась Руби. — Уж Отулисса-то точно все выполнила и даже перевыполнила!

— Еще бы! Нашла нужную книгу, выучила ее наизусть, а заодно прочитала и запомнила еще пару-тройку полезных томиков толщиной с голову Сумрака!

— Может, попросим Отулиссу помочь нам разыскать эту змею? — с надеждой в голосе предложила Руби.

— Ты забываешь, что у нас уже нет времени. Паковый лед, катабатические ветра и тому подобные прелести не станут ждать, пока мы с ней договоримся!

— Глаукс! — простонала Руби. — Как я могла забыть? Паковый лед пугает меня сильнее, чем стая наглых ворон.

— Страшен не сам лед, а катабатические ветра, которые его гонят. Они не позволят нам вернуться домой и, чего доброго, расшибут о здешние скалы.

— Как я понимаю, это пострашнее, чем оказаться возле ока урагана! — прошептала Руби.

Для сов не было ничего страшнее, чем оказаться возле ока урагана.

В самом оке царило жуткое спокойствие, но стоило птице попасть в закрученное вокруг него кольцо грозовых облаков, как ее ждала ужасная судьба. Несчастную пленницу начинало с бешеной скоростью вращать по кругу, вырывая крылья и ломая кости, пока жертва не задыхалась и не умирала мучительной смертью.

— Эй, гляди, что там такое? — внезапно крикнул Мартин.

— Где?

— Прямо под нами. Что-то поблескивает…

— Вижу, вижу!

Совы начали кругами спускаться на землю. Словно блестящая струйка, извиваясь, ползла по земле. Совы распластали крылья и замерли в воздухе, загипнотизированные этим волнообразным движением.

Внезапно струйка собралась в кольцо, вскинула вверх тяжелую голову и разинула пасть, показав очень длинные и очень острые зубы.

— Вашшшинк деркушшшна фрамассстин?

— Что она говорит? — всполошился Мартин. — Эй, Руби, как будет «здравствуйте» на кракиш?

— Ты не перепутал меня с Отулиссой?

— Хуулишшш финн? — спросила змея. — Хуулишш?

— Йа, йа… да! — торопливо закивал Мартин. — Мы говорим по-хуульски! Мы с Великого Древа Га'Хуула.

— Я немного говорить хуулиш, так? Я с-ссслушать фас…

Мартин переглянулся с Руби и прошептал:

— Наверное, лучше спуститься на землю?

Когда они опустились на скалистый берег, змея вежливо прошипела:

— Гунден ваген.

— Гунден ваген, — ответил Мартин, и Руби с усилием повторила приветствие.

— Что фы… здесь делать?

— Мы… это… короче… — совсем сбился Мартин и умоляюще посмотрел на Руби: — Слушай, куда мы дели бумажку со словами, которую написала для нас Отулисса?

Руби наклонила голову, отвязала от лапки тоненькую металлическую трубочку и выудила из нее свернутый листок бумаги.

— Как будет «змея» на кракиш? — снова зашептал Мартин.

— Хордо! — холодно ответила змея.

— Ой, простите, — поежился Мартин. — Я просто забыл. Хордо! Вы — хордо.

Змея недовольно сощурила глаза и смерила сов не предвещающим ничего хорошего взглядом:

— Мне изфестно, что я — змея. Что дальше?

— Простите… Вы — кильская хордо?

— Йа.

— То есть… я хотел спросить… не знаете ли вы, где нам искать одну кильскую змею? Ее зовут Клюки-Крюк.

— Зачем фам Клюки-Крюк?

«Слава Глауксу, эта змея куда разговорчивее, чем все остальные!» — подумал Мартин.

— Хорошо летаешь, короткоухая… — кивнула змея, переводя взгляд на Руби. — Оч-чень хорошо.

— Вы за нами наблюдали?

— Йа.

— Долго?

— Два дня… Или три, — последовал ответ. Змея помолчала, а потом снова посмотрела на Мартина: — Ты… мохноногий сыч… Ты спускаться спиралью, как… — было видно, что она мучительно припоминает нужное слово, — как… как… угленосник!

— Как угленос! — с изумлением пролепетал Мартин.

— Йа, угленос. Йа.

Мартин сделал маленький шажок по направлению к змее. Он изо всех сил вытянулся, стараясь казаться повыше, но все равно не доставал макушкой до подбородка нависшей над ним змеи.

— Вы — Клюки-Крюк, да? Вы и есть та знаменитая кильская змея, которую Эзилриб поручил нам разыскать?

— Может быть, да. А может быть, нет.

— Нет, это вы! Вы говорите по-хуульски гораздо лучше, чем мы на кракиш. Вы все понимаете. Почему вы от нас прятались? И почему продолжаете делать вид, будто не понимаете нас?

— Откуда мне знать, что фас действительно послать Эзилриб? Откуда мне знать, что фы есть те, за кого себя фыдаете? — резко спросила змея.

— Ни за кого мы себя не выдаем! — обиженно распушилась Руби.

— Это я сейчас проферять, — прошелестела змея. — Как зофут домашнюю змею Эзилриба?

— Октавия! — хором выпалили Руби с Мартином.

— Сколько когтей у Эзилриба на лефой лапе?

— Три! — снова одновременно крикнули друзья.

— Ш-шшш… — Змея покачала головой, словно хотела придумать вопрос потруднее, а потом прищурилась и кивнула: — Очень хорошо. Теперь — самый последний фопрос. Готофы?

У Руби и Мартина затряслись желудки. Что, если они не сумеют ответить?

— Г-готовы…

— Фы знать любимую песню старой пятнистой софки, которая рукофодить Клюф фсепогодников? Он постоянно напефать ее фо фремя плохой погоды.

— Знаем, знаем! — заверещала Руби. Она захлопала крыльями, поднялась в небо и запела:

Совы-всепогодники — особая порода,

Мы обожаем летать в непогоду!

Мы любим бурю, мы любим ветер!

Скучно без шторма живется на свете…

Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы начать второй куплет, и тут кильская змея подняла голову и принялась раскачивать ею в такт музыке.

— На хуульском она звучит почти так же хорошо, как на кракиш! — довольно прошипела змея, и вскоре уже все трое громко распевали веселую боевую песню.

Совы кружили над землей, а змея извивалась немыслимыми зигзагами, исполняя древний кильский танец.

В наших желудках с рожденья живет Зов урагана и вихря полет Мы кувыркаемся в русле стихии — Мы — всепогодники, совы лихие! Град, ураган и бурана рычанье Смехом встречаем и ликованьем. Кружим, парим, кувыркаемся, скачем — Разве мы хнычем? Разве мы плачем? Сплюнем погадку в пасть непогоде И продолжаем полет на свободе. Слезы и страхи неведомы, нам — Лучшего Клюва смелым бойцам. Совы, — всепогодники — особая порода, Мы, обожаем летать в непогоду!