Серебряная ведьма - Пола Брекстон

– Входите, входите.

Профессор ставит палку в подставку для зонтов и вешает на нее пальто. Тильда стягивает водонепроницаемую куртку для бега, отдает Уильямсу и снимает грязные кроссовки.

– Гостиная вон там, – объясняет профессор, взмахом руки показывая на дверь справа. – Устраивайтесь удобнее и чувствуйте себя как дома, а я пока приготовлю чай.

С этими словами он исчезает на кухне, и вскоре Тильда слышит, как закипает вода и звякают о поднос фарфоровые чайник и чашки.

Потолок в коридоре низкий, из-за частых оконных переплетов сюда проникает мало дневного света, но в царящем сумраке видно: профессор Уильямс – завзятый коллекционер. Все полки, шкафы и стены уставлены и увешаны изделиями из латуни и фарфора, картинами, разнообразными безделушками. У подножия деревянной лестницы стоят очень красивые высокие часы. Их мерное тиканье задает успокоительно медленный ритм, в котором хочется прожить всю жизнь. Тильда подходит ближе, чтобы лучше их рассмотреть. Корпус сработан из полированного темно-красного дерева, наверное, из грецкого ореха, решает гостья, циферблат отделан перламутром, а стрелки отлиты из латуни. Тильда слышит, как в скрытых глубинах жужжат механизмы и молоточки готовятся пробить десять часов.

Внезапно часы останавливаются. Не слышно ни боя, ни тиканья. Ничего. Тильда чувствует, как кожу на затылке начинает покалывать. Она совершенно точно знает, просто знает: часы остановились из-за нее. Она бросает взгляд в сторону кухонной двери и слышит, как хозяин возится там, готовя чай. Быстро покинув коридор, Тильда через низкую дверь проходит в гостиную. Здесь все устроено так, чтобы человеку, который любит читать, было удобно. Книжные полки занимают две стены, а вдоль двух других стоят шкафы и высятся стопки томов в переплетах. Небольшой диванчик и лампы для чтения – у камина, потертое кресло – напротив окна, из которого открывается лучший вид на сад и озеро. Как и в коридоре, здесь много безделушек и диковинок. Ожидая профессора и пытаясь отделаться от владеющего ею чувства смутной тревоги, которое усугубилось, когда остановились часы, Тильда останавливает взгляд сначала на древнем проигрывателе и стоящей рядом коробке, полной виниловых пластинок, потом – на висящей устрашающей деревянной маске, потом – на богато украшенном верблюжьем седле, потом – на лежащем на каминной полке большом ископаемом моллюске. Не в силах устоять перед искушением, Тильда дотрагивается до него. Когда она поворачивается к двери в ожидании обещанного чая, ее взгляд падает на широкий письменный стол в углу. На нем расстелена старинная карта. На одних углах стоят два стеклянных пресс-папье, на других – латунная фигурка ослика и пустая жестянка из-под мятных помадных конфет. Тильда склонилась над картой, когда входит профессор Уильямс, неся поднос с чаем и угощением.

– Вот и я. О, вижу, вы нашли мою карту озера и его берегов. Прекрасный образчик искусства картографии начала двадцатого века – думаю, вы со мной согласитесь. Так, куда бы мне поставить поднос? Не могли бы вы убрать с журнального столика весь этот мусор? Большое спасибо.

Он ставит поднос, и фарфоровая посуда угрожающе дребезжит.

Тильда сняла вязаную шапочку – ее необычные волосы стали заметнее. Ей приятно, что хозяин дома ничем не выдает своих чувств, даже если замечает в ее внешности что-то вызывающее беспокойство.

– Действительно, карта замечательная, – соглашается она. – Судя по ней, здешние места мало изменились. Правда, озеро кажется крупнее, чем в наши дни.

– Вы правы, в те времена оно было больше.

Профессор берет очки с подлокотника, надевает и склоняется над столом.

– Церковь тогда стояла ближе к берегу и дом священника тоже… вот здесь. Теперь это дом престарелых, и между ним и озером лежит широкая полоса земли. В приходских архивах есть записи, свидетельствующие о том, что иногда озеро выходило далеко из берегов. А вот здесь, в дальней его части, обозначен искусственный остров. В Ирландии они встречаются повсеместно, но в Уэльсе этот – единственный. Когда создавалась карта, от него мало что осталось, но люди знали: он искусственного происхождения. – Он смеется, тихо и весело. – Что ж, они не могли этого не знать – ведь остров находился на этом месте долгое время.

– Я читала о нем, когда мы приезжали сюда, чтобы осмотреть коттедж.

Тильда замолкает, осознав, что выразилась так, будто у нее есть основания говорить «мы».

Надо привыкнуть к тому, что теперь есть только я. Надо же когда-то начинать.

– Мы купили этот коттедж незадолго до того, как погиб муж, – объясняет она.

– О, мне очень жаль.

– Это случилось внезапно. Дорожно-транспортное происшествие. Мы собирались начать здесь новую жизнь…

Нет, она не хочет об этом говорить. Не здесь. Не сейчас.

Профессор мягко улыбается.

– Думаю, вы убедитесь, что это место смягчает горе. Со временем. Озеро, долина – они исцеляют. По крайней мере, – продолжает старик, – я убедился в этом после смерти Греты, моей жены.

Тильда улыбается в ответ, благодарная за сочувствие и такт.

– Итак, – произносит она так беспечально, как только может, – вы собирались рассказать об искусственном острове. Все говорят, что он сыграл важную роль в истории, но, по правде сказать, на карте он кажется совсем маленьким. Не могу представить, как на нем могло уместиться сколько-нибудь значительное поселение.

– О, видите ли, в девятом веке у людей было иное представление о размерах поселений. Население в то время было намного меньше, чем теперь, и вести строительство – гораздо труднее. Должно быть, для создания этого острова потребовались уйма времени и сил. Сначала в озеро сбрасывали камни, потом на них укладывали скрепленные друг с другом бревна. Только представьте, они сумели создать основание, достаточно прочное, чтобы на нем можно было возвести постройки, в которых жили люди и содержался скот.

– Неужели они держали там еще и скотину?

– Да.

Профессор берет со стола карандаш, лист бумаги и начинает набрасывать план, который должен быть у поселения на острове.

– Здесь был дворец – длинное здание размером с современный амбар, если можете его представить, одноэтажное, но довольно высокое, с большим залом и островерхой крышей, чтобы с нее стекали частые и обильные валлийские дожди. Этот зал использовался для важных собраний, празднеств, встреч с важными гостями и прочих сборищ. Историки установили: дворец был построен для принца Бринаха – правителя здешних краев в те времена. Здесь жили он, его семья, родственники и охрана. Разумеется, если существовала угроза нападения, жители прибрежной деревни покидали дома и спешили на остров, чтобы укрыться во дворце. Мы думаем, там было и другое здание, где, вероятно, жили остальные воины и их семьи и содержались наиболее ценные лошади и скот. Рядом с этим зданием под углом, – он щурится за стеклами очков, чертя линии на бумаге, – должно быть, располагалась кузница. Она играла очень важную роль.