С мечом кровавым - Пирс Энтони

— Лучше уж сразу покончить со всем этим, — пробормотала принцесса, едва выговаривая слова от распиравшего ее гнева. Она сбросила оставшуюся одежду, а Мима смущенно смотрел на нее, стыдясь своего восхищения, которое он не в силах был подавить. Это была поистине совершенная женщина.

Наконец принцесса кончила мыться, вытерлась и оделась.

— Теперь твоя очередь, — свирепо проговорила она.

Мима подчинился — это было справедливо. Но ему мешала естественная мужская реакция; если он разденется, то все станет слишком уж очевидным.

Малахитовый Восторг зарделась.

— Ладно, как-нибудь в другой раз, — решила она и вышла.

Пожалуй, мысли Мимы были столь же откровенны, как была бы плоть. Ему было стыдно за себя; он ни в коем случае не хотел, чтобы все так обернулось. Принцесса была милой, скромной женщиной, которая, вероятно, никогда не видела мужчину в состоянии…

«Хватит! — донеслась ее мысль, ничуть не приглушенная расстоянием, которое их разделяло. — Надо бежать отсюда!»

Мима печально рассмеялся. Замок их обоих ставил в преглупое положение.

— Д-д-д-да! — горячо поддержал ее Мима.

— Д-д-д-да! — отозвалась принцесса, и она не передразнивала его.

Однако никто из них не представлял себе, как это сделать. Поместье было обнесено высокой заколдованной стеной, на которую невозможно было влезть, и одной стороной примыкало к озеру. Проникнуть сюда можно было лишь на волшебном ковре, который отсутствовал. Малахитовый Восторг и Гордость Княжества договорились поразмыслить над этим ночью, а утром поделиться друг с другом своими соображениями.

Они встретились за ужином, а потом принцесса зажмурилась и качала воду, пока Мима мылся. Если она и подсматривала украдкой, то это не имело значения, поскольку все равно о его физическом состоянии узнавала по мыслям. Девушка только время от времени вспыхивала и продолжала качать насос, а Мима, в свою очередь, не останавливаясь считал наоборот, чтобы выбросить из головы как можно больше собственных мыслей. Он был очень рад, когда все это наконец кончилось.

Они попрощались, и каждый отправился в свои покои. Но не успел Мима войти в комнату, как у него в мозгу раздался крик принцессы. Он бросился на ее половину, откинул полог — в комнатах, естественно, дверей не было — и увидел, что она стоит, зажимая рот маленьким кулачком.

— Здесь что-то было! — закричала девушка.

По ее мыслям Мима увидел, как призрачная, похожая на скелет отвратительная тварь подкрадывается к ней, но пропадает, когда принцесса оборачивается.

— Тут нет людей или каких-то других существ, кроме нас, — напомнил ей Мима. — Мы бы услышали их мысли.

— Я видела его, — настаивала принцесса, и он знал, что она действительно видела… или верила в это.

Из чего следовало, что, возможно, здесь побывал не человек и не животное. Неужели в Замке обитают демоны?

— Демоны! — в ужасе воскликнула девушка.

Но с какой стати подобная нечисть появится в месте, предназначенном для влюбленных?

— Чтобы вынудить их быть вместе, — сказала принцесса.

Конечно же! Тот, кто постарается спать отдельно от другого, очутится в обществе пренеприятнейших потусторонних существ. Малахитовый Восторг явно была крайне обеспокоена; Мима чувствовал это по ее мыслям. Так что же им делать?

— Я не буду обращать на него внимания, — отважно заявила принцесса. Но хотя она искренно намеревалась сделать над собой такое усилие, Мима чувствовал ее глубочайший страх перед демоническими силами. Она не сможет спать.

Долг мужчины — защищать женщину от любой возможной угрозы всеми доступными средствами. Мима понимал, что его меч бессилен против демона, — но разве в этом дело? «Я останусь стоять на страже», — подумал он.

— Я не могу просить тебя об этом, — запротестовала она. Но ей хотелось это сделать, потому что она была по-настоящему напугана.

«Я буду спать около входа, — решил Мима, внося поправку в свое намерение. — В этом нет ничего трудного».

— Как бы я желала поблагодарить тебя, принц Гордость Княжества, — проговорила девушка с явным облегчением. Они оба знали, почему она не может.

— Лучше зови меня Мима, — пропел он.

— Мима — это имя, которое тебе дали в балагане, — догадалась принцесса.

— Там ты встретил женщину, которую любишь.

«Где я был счастлив», — согласился он.

Она легла на свою большую мягкую постель с пуховыми подушками и разноцветными одеялами, а он сел у двери и уснул, как спят воины, готовый к любому внезапному вторжению. Лампу они не погасили, дабы никто не смог прокрасться незамеченным.

Вдруг Мима проснулся и вскочил на ноги. Чудовищный демон крался к постели. Малахитовый Восторг повернулась, увидела его и закричала.

Мима прыгнул, выхватывая меч из ножен, но демон беззвучно просочился сквозь стену и исчез.

Принц подошел к кровати, где лежала Малахитовый Восторг, дрожа от потрясения. Ее чувства представляли собой спутанный клубок отвращения, страха и стыда, поскольку она понимала, что обременяет Миму, несмотря на твердое намерение не причинять ему больше беспокойства.

Он подошел, сел на кровать и обнял ее. «Невинности свойственно страшиться зла», — успокаивающе подумал Мима. Сам он, безусловно, не испытывал никакого страха, разве что омерзение к себе, так как позволил этой твари проникнуть в спальню. Ведь он был на страже, разве нет?

Девушка всхлипывала у него на плече. Но вскоре, почувствовав бесстрашие Мимы, успокоилась.

— Я… я прошу прощения за свою слабость, которая доставляет тебе столько хлопот. Я вовсе не хотела…

«Знаю». В Замке не было места притворству; ее страх был неподдельным, а его бесстрашие — искренним. Их обучали разным вещам.

— Ведь именно это и должен сделать Замок, — сказала она. — Бросить нас друг другу в объятия…

— Здесь нет любви, — ответил Мима. — Так я мог бы держать испуганного ребенка.

Его слова еще пуще смутили принцессу, тем более что она не могла этого отрицать.

— Ну и пусть я буду ребенком, — согласилась она. — Мои слабость и унижение открыты для тебя, и я заслуживаю презрения.

«Ты не выказала презрения, когда я заикался», — напомнил Мима.

— Но с заиканием ты ничего не можешь поделать!

— А ты ничего не можешь поделать с этим.

Девушка помолчала, задумавшись.

— Я не выказала презрения, потому что не чувствовала его, — медленно проговорила принцесса. — Но если бы вдруг почувствовала, то теперь изменила бы свое мнение. Ты смелый мужчина и добрый.

«Я принц. Я такой, каким меня обучили быть».