Пиратика - Танит Ли

— Да, сразу видно, Моллина кровь, — прошептал Эбад. — Ничего не забыла.

— Как бы я хотел, чтобы с нами была Молли…

— Молли мертва, — отозвался Эбад. — И ты, и я — мы все это видели. Нам повезло остаться живыми. И малышке Артии тоже.

— Будем действовать осторожно, — предложил Эйри.

— А может, лучше выложить ей всё сразу, напрямик? — вмешался Соленый Уолтер.

Они стояли, нахмурившись, а по хрупким мачтам тем временем сновали чужие моряки, и высоко под самым небом, улыбаясь солнцу, сидела Артия.

* * *

«Пиратский кофе» спустился по Темису к Гренвичу и дальше — к Кабаньему острову.

День наполнился дымкой, запад начал розоветь, а люди всё еще махали им вслед. Вдоль набережных зажглись огни. На мелких льдинках в воде посверкивали желтые искорки.

— Мы с этим кораблем — точь-в-точь как Клеопатра на барже в пьесе Шейкспера, — сказал Вускери. — Помнишь, Дирк?

— Еще бы не помнить, — отозвался Дирк. — Разве такой вечер забудешь?..

— Тише, — перебил его Вускери. — Артия идет…

Дирк встревоженно глянул вдоль поручня. Артия стояла рядом, задумчиво глядя на проплывающие мимо берега. Ландонские монументы и большие дома давно сменились деревьями, камышовыми островками, доками, где стояли на чистке перевернутые вверх днищем суда.

Артия подкралась к ним незаметно, как тень. Такой была и Молли. Неслышной. Внезапной — и удивительной.

— Всё равно надо ей рассказать.

— Как хочешь. Рискни, если не трусишь, — ответил Дирк и принялся чистить ногти.

К Кабаньему острову они подошли в сумерках. Маленький Кофейный кораблик проплыл мимо верфи Баджери-гар с ее высокими черными башнями и бесчисленными складами, пересек трепещущее на воде белесое отражение египетской церкви святого Эдвига в Хоксмуре.

— Пришвартуемся здесь на ночь. Представление начнется завтра.

— Прежде всего — театр, — заявил Эбад. — Обязательно туда сходим.

— В театр так в театр…

Где-то в глубине души у Артии шевельнулось странное чувство. Будто далеко-далеко, в Ландонском Тауэре, зарычал лев. Она пожала плечами.

Кофейный кораблик причалил к берегу на мелководье — большие глубины были ему не нужны. Мимо проплывали серые льдины. Пиратская команда сошла на берег, отныне и навсегда являя собой ходячую рекламу «Пиратского кофе».

* * *

Над рекой на Кабаньем острове, незримые в темноте, с хрюканьем рылись в грязи свиньи. На всём пути к театру главные улицы Гренвича были залиты ярким светом фонарей.

— Зачем мы туда идем? — спросила Артия.

— Артия, ты только глянь! Посмотри на эту серую стену, сверху донизу увешанную афишами старых спектаклей и представлений.

Артия взглянула нехотя, только чтобы не обижать своих спутников. Она хорошо помнила этих людей, но сейчас они с каждой минутой казались ей всё более загадочными. И незнакомыми… Долгожданные незнакомцы…

Она вспомнила, как сегодня днем взобралась на мачту, уселась на перекладине. Ей удалось внушить себе, будто она находится на настоящем корабле в настоящем море.

Уолтер с интересом изучал длинную изодранную афишу.

— «Великий Зимбальдо, — читал он. — Волшебник, читающий мысли». Знаю я этого Зимбальдо. Отпетый мошенник! Глядите-ка — «Мадам Клора Клюве и ее говорящие курочки»!

— Слыхал я кое-что о ней, — фыркнул Дирк. — И об ее курочках…

У Эбада был ключ от двери на сцену. Парадный вход в театр оказался заколочен досками. Артия решила, что им предстоит заночевать здесь. Малоприятное местечко…

— Сердце кровью обливается, — вздохнул Эйри, — когда видишь, в какое запустение пришел милый старый уголок.

Они вошли, Питер зажег фонарь. Дальше путь лежал вверх по узкой винтовой лестнице. В воздухе навеки застывшим дымом висела паутина.

— Как в старые добрые времена, — тихо молвил Эйри.

В какие еще времена?! Наверно, решила Артия, он однажды видел здесь какой-нибудь спектакль.

Театр оказался настоящим лабиринтом. Повсюду тянулись коридоры, все до одного неосвещенные. Тусклый луч фонаря метался по стенам, напоминая Артии безмолвные взрывы. Внезапно вся команда пришла в какое-то лихорадочное возбуждение. Бывшие пираты смеялись, принимали воинственные позы, доставали кортики и делали вид, что атакуют друг друга, шутили, декламировали стихи… Пес, наконец-то утихомирившись, ходил за ними по пятам. Куда подевался попугай, Артия понятия не имела.

Почему ее спутники так любят театр?!

Эбад сказал:

— Мы с Артией пойдем посмотрим сцену. А вы пока загляните вон в ту комнату.

— Эбад, — сказала Артия. — Этот театр меня ничуть не интересует.

— Артия, пойдем со мной!

— Ладно. Если это так серьезно.

При свете фонаря Эбада они вдвоем углубились в лабиринт темных коридоров. В театре было холодно, но еще холоднее становилось Артии от дурных предчувствий. Можно ли доверять Эбаду? На крайний случай, подумала она, у меня есть пистолет Джека Кукушки…

Эта мысль ей совсем не понравилась. Но если кто-нибудь из них решит стать ее врагом — он об этом горько пожалеет. Чтобы остановить человека, не обязательно его убивать.

Сцена распахнулась перед ними, как широкая пещера. Кругом были разбросаны позабытые вещи — декорации, о которых никто не вспомнил или не удосужился забрать: полинялое дерево из раскрашенной фанеры, побитый молью занавес, сломанный табурет, оловянная тарелка. Внизу, где когда-то сверкали огни рампы, тянулся иззубренный частокол разбитых стеклянных чашек без свечей.

Откуда она знает о рампе?! Может быть, когда-нибудь давным-давно, в детстве, она бывала на спектакле? Нет, в этом Артия была абсолютно уверена! На это просто не было времени — она всегда ходила по морям с Молли.

— Посмотри-ка вон туда. — Эбад поднял фонарь. — С потолка свисали веревки, к ним были привязаны причудливые деревянные конструкции для подъема или переноски тяжестей, ныне превратившиеся в груды переломанных досок, неуклюже торчащих во все стороны. Где-то высоко, среди теней, захлопали крылья, яркие, как цветная бумага. Попугай? Нет, голубь… Артия обернулась к Эбаду.

— И что всё это значит?

— Артия, ты и правда не понимаешь?

Артия ждала, глядя в знакомое, неизвестное, черное как смоль лицо Эбада. (За сценой что-то мелькнуло — снова голубь? Она не могла понять…)

— Пойдем, посмотрим гардеробные, — сказал Эбад.

— Зачем?!

— Ты их еще не видела.

— Ну и не увижу. Эбад, я и так посмотрела достаточно.

— Нет, девочка моя. Не достаточно. Иди сюда. За мной.