Страж Вьюги и я - Лана Ежова

– Не вижу ничего хорошего… моя репутация погублена!

– Да ладно тебе. Не станут же девицы всем рассказывать, что приходили с угрозами? А без этого они не смогут объяснить, откуда узнали имя твоего жениха.

– Хельга, у меня его нет. И ты плохо знаешь коварство девиц. После КУМа у меня безрадостных наблюдений накопилось предостаточно, чтобы знать точно: та же Рагна пустит слухи, не заботясь о репутации кузины. И о моей мнимой помолвке завтра будет знать весь город!

– А даже если и так, то кто рискнет расспрашивать Фроста? – Хельга рассмеялась и выпорхнула из трактира. – Его уважают и одновременно побаиваются. Никто не полезет к нему подтверждать или опровергать сплетни.

Я следовала за ней, и с каждым шагом ситуация лишалась мрачных красок. Хельга права – никто не заведет с Глыбой разговор о личном. Ох, очень на это надеюсь!

Ночью Вьюга преображалась, становясь ещё краше. Над головами – черный шелк небес, вышитый бриллиантами звезд. Под ногами – сокровища зимы. Свет желтых и белых фонарей золотил или серебрил сугробы, пушистый снег на деревьях, крышах домов. Порой сдавалось, что ступаешь по россыпям самоцветов.

Где-то лаяли, перекликаясь между собой, собаки – со скуки, без тревоги или злобы, а значит, в городе тихо и безопасно – ни нечисть, ни нежить за стены не проникла.

– Доброй ночи, дамы!

Нас обогнали стражники на ньйорах.

– Удачного дежурства! – пожелала я уличным патрульным, а Хельга помахала рукой.

Мужчины поехали впереди без спешки, невзначай сопровождая нас.

Оставив позади трактир, я уже не жалела, что с паршивым настроением пошла к Хельге, а не сразу домой. Настроение кислым видом своей физиономии я никому не испортила, наоборот, от души насмеялась.

А что пересеклась с Мартой, так эта встреча неизбежна. Я бы тоже посмотрела на возможную разлучницу и дала понять, что любимый мужчина ей не достанется. Стычка к тому же взбодрила и в очередной раз доказала, что Йохан – болван и далек до идеала моего мужчины.

– Хельга, а почему Фроста прозвали новой легендой?

– Точно. Сейчас расскажу, а то как бы парень твой, а ты о нем ничего не знаешь.

Нехорошо. Подруга прыснула смехом и тут же прикрыла рот рукой в белой варежке – мороз нещадно драл горло, провоцируя кашель. Быстро справившись с реакцией на холодный воздух, о а продолжила:

– Φрост – удачливый разведчик. Буквально сразу, как устроился в стражу, он попал во внешний патруль, которому выпало задание проверить дальние башни-маяки.

Старший, испытывая новичка, отправил его вперед, наказав подать сигнал, если повстречает нечисть. Он вскоре и подал – к нему рванули на помощь, но не успели…

Фрост перебил всю стаю волколаков.

– Стаю?. В шесть-восемь голов?

Свирепые твари, поджарым телом похожие на волков, а широкой мордой и лохматостью – на медведей, редко бродили по одиночке, и даже два боевых мага не всегда успевали одолеть их – настолько они быстры.

– Говорят, их было больше.

Я хмыкнула: а, ну тогда все ясно. Рассказ уже стал байкой, которую передают обычно с преувеличением. Как бы вообще там одна особь не напала – тогда поверю, что Фрост одолел ее за считанные минуты.

Жилища встретили нас темными окнами. Хельгу, понятное дело, никто не ждал, а вот отчим ради приличия мог бы и не ложиться спать – я же проявила вежливость, пообещала провести его завтра.

– А было бы уморительно, если бы Фрост узнал, что у него появилась зазноба, – себе под нос пробормотала Хельга.

Но я услышала и шутливо ткнула ее в плечо.

– Угу, я обхохочусь, прежде чем он заморозит меня своим инистым взглядом.

Спасибо тебе, дорогая. Умеешь устроить подруге веселье!

– Да ладно, не переживай, не узнает, – легкомысленно отмахнулась Хельга. – Все обойдется.

Мне бы ее уверенность…

Заходили мы домой традиционно одновременно. Низкий заборчик между дворами позволял видеть двери и веранды – удобно, если дружишь с соседями.

– Доброй ночи, Изольда!

– Сладких, Хельга!

Переступив порог, я первым делом слила излишек силы в центральный накопитель защитной системы. Мое жилище одно из самых надежных в городе, поэтому я сплю крепко до утра. Только за одно это обожаю свою профессию.

Вешая куртку, невольно присмотрелась к меховой шапке на полке и хихикнула.

Одежная щетка и вовсе вызвала непреодолимое любопытство – я даже потыкала ее пальцем, выясняя степень жесткости. И все же, поцелуй с Фростом – лобызание пушистой шапки или шероховатой щетки?..

Ох, это все ки. Она виновата, что мне смешно до сих пор. Но в одиночку хохочут ненормальные магички, поэтому о поцелуях с бородатым стражем больше не думаю, все равно не узнаю, каково это.

Я полагала, придется готовить ужин, но о нем побеспокоился отчим: сварил с крупными кусками телятины суп и достал из погреба соленья. А ещё на столе ждала коробка «Ольрионской ночи», моих любимых конфет, и записка.

«Милая Изольда. Прости, что перед отъездом я повел себя, как свинья. Я мечтаю обнять твою маму и сестру, но при этом боюсь покидать Вьюгу. Я всю свою жизнь выслеживал пушного зверя, что буду делать в приморье? Прости старого дурака, сила воли покинула, я сорвался и наделал глупостей».

Марон еще сокрушался, что не сумел заменить отца, что оставляет без мужской поддержки, но верит в мое благоразумие. Закончив читать, я даже посочувствовала ему – нелегко в зрелом возрасте срываться с насиженного места и обживать новое.

Понятно, после визита к Хельге ужинать не хотелось, а вот конфеты я отнесла в спальню. Приняв ванну, не удержалась и съела целых пять штук, хоть сладкое на ночь вредно и вызывает бессонницу.

День выдался тяжелый и насыщенный, поэтому мне ничто не помешало провалиться в сон.