Страж Вьюги и я - Лана Ежова

– Изольда Эйк, это правда? – Голос жреца отчетливо переполнял испуг. Быстро смекнул, чем ему грозит бракосочетание без согласия невесты? – Ты давала иному мужчине слово?

Подчиняющее зелье, приказ похитителя говорить «да», шутка Хельги насчет моего жениха – все сложилось воедино.

Понукаемая чарами принуждения, я со злорадством произнесла:

– Да.

– Нет! – Кастанос в ярости сжал кулаки. – Это моя невеста!

Но никто его не слышал.

– По традиции с-северных земель, Изольда Эйк обязана выполнить з-зарок, – заикался жрец, нервно вцепившись побелевшими пальцами в край алтаря, – если мужчина настаивает.

– Настаиваю. – Скользнув между мной и дельцом, Фрост оттолкнул последнего своим могучим телом.

Кастанос, грязно ругаясь, бросился на стража – споткнулся и растянулся на полу.

Краем глаза отметив, что он не поднялся, вмиг об этом забыла, когда осознала страшное – фарс со свадьбой не закончился!

– Объединяя свои судьбы, в знак любви и верности перед ликом богов… – торопливо бормотал жрец.

Церемонию не остановили. Ее продолжали. Но уже с другим мужчиной!

Меня бросило в жар. Как же так? Я просто сменила жениха?.. Но я не хочу замуж!

Только не за Глыбу!

Паника завладела мной полностью, но завопить, что против, я не могла. Я хотела всего лишь избежать свадьбы с Кастаносом. Не выйти за Φроста. Нет!

– …возлюбленные, благословенные милосердной Матерью, соедините свои руки, – жрец умолк в ожидании, пока мы выполним условие ритуала.

Φрост посмотрел на меня пытливо. Я застыла, едва ли не впервые отметив его странные глаза. Зелено-карие с желтыми крапинками. Такие очи у горного хищника – янтарного ирбиса, прозванного охотниками золотой молнией.

В воздухе повисло напряжение. Секунды летели. Страж молчал, я – тоже.

Вскинув темную бровь, Фрост внезапно взял меня за руки – они утонули в его широких ладонях. Боги, если он сожмет пальцы, вмиг мои переломает…

Страхи оказались беспочвенны: страж держал аккуратно, контролируя свою силу. В этот момент я боялась его и одновременно испытывала неведомое ранее ощущение: впервые мужские руки успокаивали, обещали защиту. И я пожелала, что бы мгновение переросло в вечность… К счастью, наваждение быстро схлынуло.

– Люби и береги жену… – жрец осекся, осознав, что не знает имени нового жениха.

– Эйден Фрост, – подсказал страж после секундной заминки.

Вот теперь я запаниковала по-настоящему. Что он делает? Неужели не видит, что я против?

– Люби и береги жену, Эйден Фрост. Люби и почитай мужа, Изольда Фрост. Будьте счастливы, дети милосердной Матери! – Взмокший жрец вздохнул с облегчением.

Я же забыла, как дышать, опасаясь, что прозвучат страшные слова. Увы, жрец о них помнил.

– А теперь скрепите союз поцелуем. Да пребудет с вами милость Матери! – торжественно закончил он церемонию и посеменил прочь.

– Ты ещё об этом пожалеешь, Изольда! – прошипел встающий с пола Кастанос.

От неожиданности я дернулась в сторону. Почти дернулась… Огромный капкан по имени Эйден Фрост захлопнулся: одна теплая ладонь легла мне на спину, вторая уверенно накрыла затылок.

Поцелуй ошеломил. Губы у стража оказались мягкими и настойчивыми. Так внезапно, напористо-искушающе меня ещё никогда не целовали…

И я растворилась в ощущениях, отдалась всецело им, хмелея от ласковых, неожиданно пьянящих прикосновений мужского рта. Ноги ослабли, пол под ними качнулся – и опорой стал мой случайный муж.

Легкое покалывание запястья чуть разогнало дурман поцелуя – на коже проявилась свадебная метка? Я совсем о ней забыла!

Возмущенно прервать поцелуй не успела – Фрост отстранился первым.

Обернувшись к бледному Кастаносу, обронил сухо:

– Увижу тебя рядом с моей женой – убью.

Фрост не пошутил недобро, нет. Таким тоном не пугали, а констатировали факт. Я поняла верно, как и делец, судя по его сузившимся глазам.

В шоке прикоснувшись к припухшим губам, увидела, как Фрост поднял с пола мех, в котором меня доставили в храм.

– Эту шубу купил я. Как и платье, что сейчас на твоей жене! – Кастанос гадко ухмыльнулся, но при этом его перекосило от злости.

Он проиграл и старался хоть как-то уязвить, задеть за живое. И меня зацепил: стоило представить, как переодевал сонную, стало дурно. Оставалось надеяться, что отчим не совсем бессовестный человек, и платье на меня натянул он…

– Девица твоя, но не ее наряд. Заплати за них, иначе она уйдет из храма голой!

Фрост молча вытащил из кармана кожаный мешочек, распустил завязку – засияли радужно фиолетовые рэйские камни, прекрасные даже без обработки. Откуда они у стража? Добывают их далеко в горах, почти на границе с Давелией!

Швырнув целое состояние под ноги скрипящего зубами негодяя, Фрост накинул мне на плечи шубу и подхватил на руки – я утонула в пушистом меху и надежных объятиях.

Пока Фрост нес на улицу, лихорадочно обдумывала случившееся.

На что рассчитывал Кастанос, затеяв похищение? Что смирюсь с судьбой, испугавшись слухов? Я не из числа робких девиц, которые страшатся рассказать о преступлении.

Но при этом я из тех, у кого семья – самое уязвимое место.

Когда действие зелья закончится, я объясню ситуацию Фросту, сообщу в стражу о преступлении – и наш брак расторгнут. Сам же поженивший нас жрец и разорвет случайный союз, даже брачная татуировка не помешает. Вот только что будет с отчимом? Ему грозит серьезный срок. И что будет с мамой и маленькой сестренкой, нуждающейся в дорогом лечении?

Я готова потерпеть допросы, суд, скандал и сплетни. А мои родные?.. Мама потеряет еще одного мужа, сумеет ли полюбить третий раз в жизни? Если отчима посадят, долго ли продержится она с больным ребенком на руках, лишившись единственного добытчика? Хватит ли моей помощи? Адамина и мама ни в чем не виноваты. Имею ли я право перечеркнуть их судьбы жаждой справедливости?

Западня – это слово подходило лучше всего. Может, на мою совесть и рассчитывал Кастанос? Верил, что не позволю посадить отчима в тюрьму, а с ним – и главного злодея?

Двери храма громко захлопнулись позади, ставя точку в моих размышлениях.

Я приняла решение, и вряд ли его оценит Фрост, которому не нужна в женах нелюбимая. Он наверняка рассчитывает на быстрое аннулирование брака, не подозревая, что у случайной супруги возникнут с этим проблемы.

Поговорим откровенно, когда мне станет лучше. Вот только как быстро это произойдет? Часов через пять-семь – отчим не мог засунуть в конфеты зелья много.

Ох, отчим… Сложно поверить в то, что он сделал со мной. Одурманил и отдал за свои долги в комплекте с домом. Моим домом!