Пробуждение Зеркала - Елена Ворон

Дом оказался большим поместьем. Когда прошло первое изумление, Дэсс его хорошо разглядел с высоты путепровода. Ограда из голубого материала была похожа на круговую волну, которая разбежалась от центра и вздыбилась, готовая обрушиться на сушу. Внутри нее был парк с дорожками, мощенными белым камнем. Посередине стоял трехэтажный дом — тоже белый, с колоннадами по трем сторонам. Красный «Руби» находился в стороне от главного дома, ближе к воротам. То есть, никаких ворот Дэсс не видел, но дорога была — до ограды с внешней стороны и после ограды — тоже, и она вела к дому с колоннами.

Мобиль скатился с путепровода на равнину, и княжичу стала видна лишь ограда — высокая, полупрозрачная, с дымчато-белыми барашками наверху, как настоящая волна. Сплошная. Ни намека на въезд или вход.

Мстислав сбавил скорость, и мобиль тихо подкатил к огромной голубой «волне».

— Нас впустят? — спросил Дэсс.

— Если признают тебя за своего.

Признали. Та часть «волны», сквозь которую проходила дорога, истончилась и затем исчезла. Мобиль свободно въехал на территорию.

— Поезжай к «Руби», — попросил княжич.

— Куда?

— К «Ру…» К красному дому.

Мстислав свернул на боковую аллею. Деревья по ее краям стояли редкие, невысокие — в основном местные пальцелистки да лохматки, но Дэсс заметил и несколько чужаков: серебристо-зеленых, с длинными иглами вместо листьев. Интересно было бы их потрогать и понюхать…

Мстислав остановил машину на площадке возле «Руби». Строение было невелико — размером с небольшой зал в замке Мат-Вэев. Его грани были ровные, гладкие, и красные блики отраженного света падали на белые плитки внизу. Ни окон, ни дверей Дэсс не увидел.

— Зачем это?

— Твой отец… — начал Мстислав. — Господин Донахью построил гнездышко для тебя… да, для тебя и… м-м… княжны… Короче, это место свиданий.

Дэсс едва сдержал проклятье. Посидел, наливаясь неодолимым гневом. Не выдержал:

— Пойдем, посмотрим, что внутри.

— Я-то видел, — отозвался Мстислав, открывая дверцы мобиля.

Княжич выпрыгнул наружу и зашагал к «Руби». Гнев туманил голову. «Место свиданий». Стыд какой! Которая из сестер приходила сюда к Домино? Лисса? Дэсса? Удушил бы обеих…

«Руби» признал княжича за хозяина, в стене открылся проем. Внутри было светло, и прямо у входа рос куст красники. Ветви с серебристой листвой клонились под тяжестью спелых ягод, которые так и просились в рот.

— Настоящая? — спросил Дэсс. — В горах красника уже отошла.

— Из оранжереи. По спецзаказу, — объяснил Мстислав, однако Дэсс не слушал: протянув руку, он привычным движением сорвал гроздь тугих, налитых соком ягод.

Руку стиснули железные пальцы телохранителя.

— Ты спятил?

— Я только попробую. Это не воровство. — Дэссу не хотелось никакой красники — он пытался успокоиться, чтобы осмотреть внутренность дома без гнева на сестру.

— Ты попробуешь? — переспросил Мстислав. — И кто сдохнет в корчах, с воплями и пеной изо рта?

— Я тысячу раз ее ел.

— А в тысячу первый — сдохнешь. — Мстислав отнял у княжича пачкающиеся соком ягоды и бросил их под куст, на пятачок земли, окруженный ковром из белых с золотом нитей. — Ты не серив. Ты человек, запомни!

— Не говори «серив». Это нехорошо. — Глаза уже увидели все, что было внутри чудовищного «Руби», но сознание Дэсса отказывалось это воспринимать, и княжич еще мог рассуждать о другом. — Надо говорить «СерИв», — он сделал ударение на заглавных буквах.

— С-сери-ив, — повторил Мстислав. — Так вот: то, что едят с-сери-ивы, для тебя смертельно.

Дэсс подумал, что умрет не от еды, а от стыда. Кроме куста красники, здесь была постель, сооруженная из множества перин и шелковых покрывал с узорами. Ханимун свидетель: Дэсс собственными глазами видел, как Дэсса со служанками вышивала эти самые узоры. Приданое благородной княжны в человеческом доме! Уму непостижимо. Постель была огромная, от одной стены «Руби» до другой. Рядом висело зеркало в серебряной раме. Широченное, способное отразить всю эту проклятую постель и тех, кто закатился в любой ее угол. Взбешенный княжич уставился на чистое, ничем не замутненное стекло, ожидая, что там проснется настоящее Зеркало. И отразит страшное, чего еще не бывало: СерИва, готового убивать себе подобных.

— Есть видеозаписи, — сообщил Мстислав.

Дэсс повернулся к телохранителю. Человек невольно отступил.

— Заботиться о безопасности клиента — моя работа. Мне не нравилось, что к тебе… к моему клиенту пустили сер… с-сери-ивку, — Мстислав старался быть дипломатичным, — и я не мог оставить его… тебя без присмотра.

Княжич зашипел сквозь зубы.

— Я боялся за тебя.

С диким воем, в котором смешались все охотничьи песни СерИвов, Дэсс кинулся к зеркалу, где так и не проступило настоящее Отражение. Саданул по стеклу кулаком — раз, другой, третий. Стекло гудело и отражало разъяренного человека. Дэсс вмазал по этому отражению обоими кулаками, ударил плечом, пнул со всей силы. Стена, к которой крепилось зеркало, хрустела и вздрагивала. Стеклу не делалось ничего! Дэсс молотил по нему, пока оно не замазалось кровью разбитых рук и пока Мстислав не схватил княжича за локти и не оттащил прочь.

— Ну, будет тебе. Отвел душу — и хватит. — Он усадил Дэсса на край постели и придержал, чтобы княжич снова не бросился на ни в чем не повинное зеркало.