Обсидиановый огонь - Анна Восковатая

— Я люблю тебя, — прошептала Ольге, надеясь, что в нем просто взыграли сомнения. — Я думала, что сойду с ума без тебя.

Он еле слышно застонал и снова нашел её губы. Его поцелуй изменился… Ольге даже подумала, что так целуют в последний раз: жадно, обреченно, навсегда.

— О, как же я тебя люблю, — прошептала она, когда их губы снова разомкнулись. — Какой же я была дурой. Что-то не так? — она заметила, что руки, которыми он нежно гладил её по волосам и лицу, начали дрожать, а в глазах появилась безнадежность.

— Почему ты в тот раз не спросила меня об этом? Почему убежала из лекарни и не дождалась моего пробуждения? — почти жалобно спросил он. — Почему? Почему именно сейчас, когда мы уже не можем быть вместе?

Ольге подумала, что ослышалась. Он же не мог всерьез сказать это после всего, что только что произошло?

— Что такое ты говоришь? — пересохшими губами спросила она.

Сирил убрал, ласкающую ее руку, и сел. Его напряженный взгляд направлен в озеро, улыбка сошла с лица.

— Прости, — тихо прошептал он. — Я не должен был. Но я не смог сдержаться.

Ольге думала, что сердце её разорвется. Почему он извиняется? Что случилось? Она молчала, понимая, что образовавшийся ком в горле мешает ей говорить.

— Я просто до сих пор схожу по тебе с ума, — с отчаянием в голосе громко сказал Сирил и закрыл лицо руками, запуская пальцы в волосы. — Но с ней я тоже не могу так поступить, она согласилась быть со мной рядом, зная, что моё сердце осталось с тобой, потому что любит меня. Я не могу так с ней поступить, я… пообещал… я поклялся своей магией… И она мне не простит клятвопреступления.

— Кора?! — Ольге казалось, что эта догадка убьет её.

Она умрет прямо здесь и сейчас, если он подтвердит ее подозрения. И Сирил кивнул.

— Прости меня… прошу тебя… прости, — мужчина посмотрел на нее с мукой.

Ольге не отвечала. Она резко села, а на лице наверное не осталось и кровинки. Слезы подступили к горлу, но она не давала им волю, и почти задыхалась, разрываясь на кусочки от крушения всех надежд. Он здесь, он рядом, он любит, но они друг для друга не доступны. Принадлежать друг другу и не быть вместе. Не отдавать себя никому полностью, потому что осталась только половина.

— Но ты же её не любишь, — как во сне пробормотала она.

— Я поклялся ей, Ола. Я не могу нарушить эту клятву. Мы обручимся, а после… проведем обряд верности.

Своими словами он будто наносил одну рану за другой. И не просто наносил, но и проворачивал, желая сделать как можно больнее.

— Нет, — простонала она. — Ты же её не любишь, — это все что могла сказать.

Сирил смотрел на подругу виновато, в глазах мука. Ольге все надеялась, что он сейчас скажет, что пошутил, что любит и заберет с собой. Но лорд Сирил молчал. Со стоном поднял руку, желая коснуться ее лица, но Ольге отбросила его ладонь.

Судорогой боли свело душу, но вместе с этим из глубины души поднимался гнев, разочарование и обида. Она даже не поняла, как врезала ему пощечину. Сирил дернулся, машинально взявшись за щеку, но ничего не сказал, только виновато опустил глаза.

— Прости, — еще раз пробормотал он.

А Ольге хотелось его избить, хотелось кричать и плакать одновременно. Но сдержалась, наступила на горло собственным эмоциям. Молча поднялась и пошла к выходу.

— Ола, — позвал ее мужчина, который полчаса назад поднял ее к блаженству и тут же резко сбросил вниз, разбивая душу о скалы собственной жестокости.

— Мне нужно побыть одной, — не понимала, как получается говорить.

А когда выбежала из светящейся пещеры, пришлось закусить кулак, чтобы не заорать на весь лес.

До замка добралась будто во сне. Не замечая, что испачкалась в грязи, промокла и замерзла. Машинально поднялась в покои магистра, желая заглушить собственную боль, заботой о Лелане. Но когда Лела вскочила, увидев подругу в двери и вскрикнула:

— Ола, что случилось?

Ольге поняла, что не может больше сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Она взвыла как раненый зверь и упала на колени прямо посреди гостиной. Боль и разочарование выплескивались слезами и истерикой. Она так плакала последний раз, в тот день, когда лишилась невинности. Лелана испуганно подскочила к ней, пыталась узнать, что случилось, но Ольге не могла ей ответить. Ревела, размазывая по щекам слезы, громко всхлипывая и подвывая. Лела перестала спрашивать, только обняла крепко и шептала на ухо:

— Ну, все, моя хорошая… Все хорошо будет.

Только вот Ольге больше не верила в это.