И маятник качнулся... - Вероника Иванова

— Да что ты с ним лясы точишь? — встрял в разговор второй, менее умный насильник. — Смотри, какой он хилый! Мы его в два счёта скрутим, а потом девкой займёмся...

— Ну... Может быть, может быть... — Лорга явно смущала главаря сей компании, и всё же он, приседая, потянул руку к голенищу сапога.

Я не стал дожидаться, пока в меня воткнут ножи: сделал шаг навстречу мужикам, поднимая лоргу на вытянутой руке до уровня груди. Вертикально. Не прерывая движения, положил оружие «на горизонт», внимательно следя за поведением противников. Они медлили, и мне хватило времени, чтобы показать фокус, которому вашего покорного слугу когда-то учили. Рукоять лорги резко и коротко дёрнулась из стороны в сторону. Щёлкнули пружины, высвобождая опасную «начинку» занятного оружия, и блики факелов заиграли на гладкой поверхности убийственно острых клинков, выскочивших с обеих сторон из полированного дерева. Пируэт плавного полёта — и остриё одного из стальных жал остановилось в дюйме от кадыка заводилы.

Приём был исполнен не слишком гладко — никак не могу научиться грациозности и плавности движений — но эффектно: мужик сглотнул, но не сделал и попытки двинуться, так и застыв на полусогнутых.

— Продолжим разговор или пойдём баиньки? — ласково спросил я.

— Д-да...

— Что — «да»?

— М-мы... уже... уходим...

Он попятился назад, не дожидаясь, пока я уберу клинок и, в сопровождении не менее обескураженного и напуганного друга, поспешил покинуть двор. Готов поспорить, что сейчас они высосут целый жбан эля, чтобы заглушить обидный страх и неудовлетворённое желание.

Я вернул лезвия на положенное место, воспользовавшись бортом фургона как упором, и протянул оружие Хок:

— Кажется, это — твоё?

— Моё. — Она приняла лоргу из моих рук, но не спешила уходить. Напротив, смотрела настороженным серьёзным взглядом, напомнившим мне о некоем рыжем великане.

— Тебе следовало бы тоже вернуться в дом.

— Позже, — уверенно отрезала Хок. — Сначала ты ответишь на несколько вопросов.

— А как же благодарный поцелуй в щёчку? — съехидничал я. — Ну, хотя бы лишнюю кружку выпивки я сегодня заработал?

— Возможно... — Она отчего-то колебалась. Я воспользовался моментом и властно потянул Хок к себе.

— Всего один поцелуй, милочка... — Влажно поблёскивающие глаза оказались совсем рядом, и я не нашёл в них отказа, но... Не посмел продолжать, потому что... Кусочки мозаики собрались воедино, являя моему взору любопытный рисунок.

Лорга — отнюдь не типичное женское оружие: слишком тяжёлое. Да и не припомню я, чтобы в Западном Шеме оно было в чести, вот что касается... Ну, да это к делу не относится. Кроме того, «мужской» и «женский» варианты имеют некоторые различия, а тот предмет, которым я имел честь воспользоваться для наведения порядка, был, что называется, заточен именно под мужскую руку. Ну разве что — ученическую... Далее: при встрече с мужиками Хок медлила вместо того, чтобы молниеносно подыграть, обнадёжить и обмануть, как часто (и совершенно правильно) поступают девушки, имеющие опыт странствий по негостеприимным дорогам Четырёх Шемов. И третье: под моими ладонями оказалась сухая, сильная, развитая спина, совсем не похожая... Да, опыта в «ощупывании» у меня немного, но это тело не могло принадлежать юной девушке. А если вспомнить, что рыжая с самой первой встречи показалась мне слегка «неженственной»...

Ай-вэй! Не может быть... То девочки, одетые мальчиками, то мальчики, одетые... Я совсем запутался. Нет, меня запутали. Злостно и целенаправленно. Ну, теперь держитесь!

— У меня тоже есть вопрос... красавчик. — Хок вздрогнула (или, правильнее было бы сказать, — вздрогнул?), чем окончательно подтвердила мою внезапную догадку.

— И... к-какой же?

— На кой фрэлл ты изображаешь из себя девушку?

Хок открыл рот, потом закрыл. Ну, не хватало мне ещё пантомимы в духе одной малолетней гномки!

— Ладно, можешь не отвечать. Проехали... В сущности, мне это неинтересно. — Я убрал руки с ЕГО талии и двинулся к задней части фургона, чтобы наконец-то поужинать и завалиться спать, но за спиной раздалось несмелое:

— Подожди...

Я повернулся и скрестил руки на груди:

— Хочешь-таки подарить мне поцелуй?

— Да что ты к поцелуям прицепился?! — обиженно вспыхнул парень.

— Обидно же: девушку спас и остался без награды.

— Ты... шутишь? — догадался он.

— Конечно, шучу, — спешу кивнуть, чтобы снять с парнишки излишнее напряжение. — В противном случае ты бы одним поцелуем не отделался. Веришь?

— Верю... Теперь — верю.

— Почему «теперь»?

— Ты... — Он задумался, подбирая слова. — Кто ты?

— Тот, кого ты перед собой видишь, — пожал я плечами.

— Откуда ты знаешь, как управляться с лоргой?

— Я не так уж мало времени живу на этом свете: что-то подглядел, что-то подслушал. Опыт — дело наживное. Да и приём — пустячный.

— Я так не умею, — разочарованно признал он.

— Ничего сложного: руки у тебя сильные, со временем натренируешься. Главное — делать это резко, но плавно. И всё получится в лучшем виде.

— Хорошо: не хочешь говорить, не надо. Но... что-то я не вижу у тебя на руках...

— Браслетов? Они ждут меня в фургоне, — улыбнулся ваш покорный слуга.

— У тебя есть ключ? — с тревогой спросил Хок.

— Не ключом единым богат человек. — Я многозначительно поднял вверх указательный палец. — Не волнуйся, сейчас заберусь обратно, и никто ничего не узнает...

Что я и проделал, только на сей раз не лёг, а сел, скрестив ноги, и углубился в изучение содержимого принесённой посуды. Опустошив миску и изрядно отхлебнув из кувшина, я обнаружил, что Хок всё ещё стоит рядом с фургоном.

— Иди в дом, а то простудишься, — посоветовал я.

— Всё-таки не понимаю...

— Чего?

— Почему ты решил мне помочь?

— Не передёргивай: я решил помочь не тебе, а девушке, оказавшейся в затруднительной ситуации.

— Хорошо, но... почему?

— Потому что так принято. Потому что воспитанные молодые люди полагают это необходимым. Да захотелось размяться, наконец!

— Но ведь... Я тебе всё время грубил... И вообще...

Я вздохнул, разворачивая одеяло:

— Вот так всегда: совершишь доброе дело, а тебя начинают пытать вопросами: «Да зачем? Да почему?»... Так ведь можно отбить любое желание быть порядочным человеком.

— Я должен рассказать Матушке... — В его глазах боролись противоречивые чувства.

— Рассказывай, — милостиво разрешил я. — А пока сделай милость, дай мне поспать!