Гонка на выживание - Вадим Филоненко

Все. Наконец-то можно бросить притворяться, прекратить играть роль и дать волю обуревавшим чувствам. Открывшаяся правда сводила с ума. У меня не просто выбили почву из-под ног, мне практически переломили хребет. Оказалось, что все, чем я жил, во что верил и чему посвятил последние двадцать лет, было ложью. Наглой и циничной ложью. Двадцать лет из меня делали дурака. Рискуя жизнью и полностью забывая о себе, я истово защищал идеалы, которые, как выяснилось, не стоили и гроша! Двадцать лет я искал врага, уничтожившего Лагуту, даже не подозревая, что на самом деле преданно служу ему!

Мне хотелось выть. Бить кулаками о стены. Разорвать на куски пребывающего без сознания Оуэна Бриля, а потом пустить себе пулю в лоб.

Но я не сделал ни того, ни другого. Немного посидел, бездумно следя взглядом за скользящими среди водорослей золотыми рыбками, а потом набрал на коммуникаторе код, вызывая своих оперативников.

– Дело сделано, ребята. Забирайте груз.

* * *

Громко пиликает коммуникатор, вырывая меня из воспоминаний Стина. Ошалело обвожу взглядом больничную палату, не понимая, где я и кто я. Моя душа все еще корчится от ненависти и боли, на языке сохраняется стойкий вкус коньяка, а перед глазами мелькают пушистые хвостики золотых рыбок.

– Брайан, ты будешь отвечать на вызов? – спрашивает Григ.

– А?

Смотрю на строку абонента. Паук. Это он жаждет пообщаться со мной.

– Чего тебе? – довольно грубо откликаюсь я.

– Карты, Брайан, – отвечает он. – Мне нужны карты. Хочу напомнить, что у тебя остался всего один час.

Подробно и нецензурно рассказываю, куда ему следует пойти и чем там этот час заниматься, а потом отключаю коммуникатор и мысленно окликаю Стина:

– А что было дальше?

– Я сдал Оуэна Бриля с рук на руки своим оперативникам. Те тайком вывезли его с небольшой провинциальной планетки, где он прятался, и вернули в Центр.

– Но почему ты не прикончил его?

– Во-первых, из соображений личной безопасности. Если бы я убил его, то операция считалась бы проваленной и меня самого ликвидировали бы. А во-вторых, он был лишь пешкой, крохотным винтиком в отлаженной военной машине. Использованным винтиком. А таких – в этом он был прав – обычно рано или поздно выкидывают на свалку. Нет, его жизнь или смерть уже не имели значения. Гораздо важнее стало уничтожить карты. По соображениям секретности, они хранились лишь в одном экземпляре, и на их воссоздание ушло бы не менее ста лет, ведь всю работу пришлось бы начинать заново, а в распоряжении военных уже не было того количества маоли, которое трудилось над картами изначально.

– И ты разыскал Грига и рассказал ему правду, – говорю я.

– Да. Мы с Григом решили, что не надо сразу уничтожать карты. Вначале следует предъявить их Совету ОНГ, чтобы те высокопоставленные преступники, которые двадцать лет назад санкционировали взрыв Лагуты, все-таки понесли наказание. Мы совершили налет на базу, изъяли карты, а потом я спрятал их в том самом хранилище, намереваясь вскоре вернуться за ними. Но меня вычислили и, уходя от погони, я погиб в полной уверенности, что Григ на свободе и сможет довести операцию до конца.

– А я был уверен, что Стин жив и в безопасности, и только поэтому рискнул вернуться на Фиору. Тем самым я совершил ошибку, – вздыхает Григ. – Меня ударили исподтишка, сзади. Очнулся я с пробитой головой в грузовом отсеке лайдера, связанный, как кровяная колбаса. А рядом со мной валялся избитый до полусмерти пулеметчик…

– Лонг? – вырывается у меня.

– Лонг, – подтверждает Григ. – Он пытался защитить меня от своих же, но в результате едва не погиб сам. Вот так я и попал в плен.

Некоторое время царит молчание, а потом я спрашиваю:

– Григ, а ты можешь как-то почувствовать, Лонг сейчас настоящий или его все-таки подменили? У вас же с ним был один раз ментальный контакт, там, на Фиоре, когда ты рассказал ему про подземелье в руинах.

– Что-то такое и впрямь было, – соглашается Григ, – но контактом я бы это не назвал. Он человек, не маоли и не способен на ментальный контакт. А что до остального… Возможно, если я пообщаюсь с ним лично, то почувствую. А так, через тебя, – нет.

– Ладно, тогда ты, Стин. Ты со своим опытом разведчика наверняка можешь с ходу вычислить, кто из окружающих меня людей Паук.

– Да со мной та же петрушка. Я ведь не вижу людей вживую. Я воспринимаю их опосредованно, через твое сознание. Так что я могу только предполагать.

– Ну, так предполагай! – требую я.

– Давай попробуем, – говорит Стин. – Вернемся к началу… Как я уже говорил, Паук обязан был внедрить в твое окружение своего человека, который бы страховал и контролировал тебя. Но, зная характер Паука, я почти уверен, что такое дело он не доверил оперативнику, а занялся этим лично. Итак, примем как факт, что Паук сам вошел в твое окружение. Но под чьей личиной?

– Вот и я о том же. – С тревогой смотрю на часы. 11:11. Дьявол! Минуты уходят, как вода в песок!

Стин чувствует мое нетерпение, и невольно начинает говорить быстрее:

– Ответ очевиден: под личиной человека, которому ты сможешь полностью доверять. А кто годится на эту роль лучше, чем гонщик? Но из «Отвязных Стрельцов» никого заменять было нельзя, ведь на трассе ты легко вычислил бы его. А вот БЫВШИЙ гонщик подходил как нельзя лучше. С одной стороны, он был для тебя своим, а с другой, ты не мог проверить его на трассе.

– Бывший гонщик? Ты имеешь в виду Дика? – уточняю я.

– Да, – подтверждает Стин. – Я почти уверен, что Паук еще перед началом операции занял место Дика… или Лонга.

– За Лонга не скажу, а Дик поначалу был самый настоящий. Ведь я, как ты говоришь, проверил его на трассе. Дик дал мне кучу всяких полезных советов по поводу Ночной гонки, рассказал, как лучше проходить ее. А такое знать мог только тот, кто сам не раз хаживал по ней.

– Ты ошибаешься. Дик при тебе не выходил на трассу. Он дал советы, то есть рассказал теорию. Наверняка трассу и соперников предварительно просчитали на компьютере и составили рекомендации, которые Дик и изложил тебе. Но одно дело рассказать, как надо проходить трассу, и совсем другое пройти ее самому. Как говорят на одной веселой курортной планете, это две большие разницы.

Стин делает паузу, чтобы я мог обдумать услышанное, а потом продолжает:

– Есть и еще кое-что. Мне во всей этой истории не давал покоя гипноизлучатель. Ну, понятно, прежде всего, он нужен был для того, чтобы покрепче привязать тебя к Ирэн…

– Ты намекаешь, что мне ВНУШИЛИ, будто я люблю ее?!

– Такие сеансы с тобой наверняка проводились, и не раз, – подтверждает Стин. – Но в них было не слишком много проку. Ты маоли, пусть и ущербный, и ты практически не поддаешься гипнозу. Нет, я имел в виду другое. Тебя заставили почувствовать ответственность за Ирэн. Заставили бороться за ее жизнь, рискуя своей. То есть выработали в тебе «синдром спасителя» и тем самым многократно усилили твою, возникшую после секса симпатию к ней. К тому же Ирэн вполне отвечает твоим подсознательным представлениям об идеальной спутнице жизни. Ты достаточно смазлив, относительно богат и довольно знаменит, так что наверняка в эффектных развязных красотках у тебя недостатка нет. Ты уже пресытился ими, для тебя они стали все на одно лицо. Девушки на одну ночь, без продолжений и обещаний. Их много, и они «не то». И вот тебе подворачивается Ирэн. Она не ослепительная красавица, но очень милая и симпатичная, а главное, домашняя, своя. И для человека, выросшего в приюте, она олицетворяет спокойную семейную жизнь, то есть то, чего у тебя никогда не было, но чего ты с самого детства хотел иметь больше всего на свете…