Каждая мертвая мечта - Роберт М. Вегнер

Альтсин сплюнул в ладонь и вытер ее о мачту. На удивленный взгляд солдата ответил кислой ухмылкой.

— В море не плюют, чтобы не оскорбить Близнецов, — пояснил вор.

Боги, эта роль — чародей из портового города с матросскими навыками и матросским взглядом на мир, — втягивала его с каждой фразой и жестом. Он мысленно ухмыльнулся. Ты и правда не нашел вовремя свое призвание, сукин ты сын.

— То, что тут происходило, — вор повел рукой, — привлекло внимание не только нашей гильдии. Купцы, торгующие с северными княжествами, давно сообщали, что на море не видно несбордийских кораблей с мехами и ворванью. А значит — приближаются проблемы. Нас троих послали, чтобы мы проверили, что происходит на Севере, и мы быстро поняли, что тут дело не в обычной затянувшейся зиме. Владычица Льда сражалась с кем-то… с чем-то — и сражалась яростно. Мои товарищи… — Альтсин закатил глаза и махнул рукой, — посчитали, что нужно как можно быстрее доставить эти вести в Ар-Миттар. А я решил проверить, что, собственно, происходит.

— Любопытство — скверное качество.

— Может, и так. Я об этом не задумывался особо. Кроме того, солдат, ты и сам должен понимать, как порой обстоят дела. Трое идут на разведку, двое возвращаются ни с чем, а третий приводит пленника и немного писем, найденных на враге. Кого ждет награда?

— Это зависит от того, насколько хреновая армия, в которой он служит.

— Верно. Но в гильдии магов… порой как в армии, приходится себя показывать. Если нет связей…

«Осторожно, — с весельем говорил он сам себе. — Тут не нужна история бунтующего одиночки, которого никто не воспринимает всерьез. Хорошая ложь — самая простая».

Но Гессен выглядел вполне убежденным его сказочкой.

— И как ты добрался на север?

— Сперва через Авийское море, слушая, как несбордийцы куют новое оружие и готовятся к походам на юг. Потом путем охотников за шкурами перешел Лохарры, повернул на восток, вдоль границы гор и льда. За немалые деньги нанял запряжку собак и двух охотников… Тогда мы впервые увидели этих… — Он двумя пальцами показал клыки, выступающие из нижней челюсти. — Ахеров. На юге мы слышали о них одни легенды.

— На севере мы втыкаем друг другу железо в потроха. Хотя больше проблем с обычными бандитами. Сколько времени ты ехал?

Это был вопрос с подвохом. Какое, собственно, расстояние отделяло западный край гор от лагеря, в котором Альтсин получил лодку?

— Достаточно, чтобы отморозить яйца, — ответил он обтекаемо. — Причем несколько раз. Как вы это выдерживаете?

— Носим теплые подштаники.

— У меня тоже такие были, пока мы не попали в тот лагерь. Тот самый, который видели и вы.

Стражник вскинул брови.

— На вас напали?

Что-то в его голосе заставило напрячься. Альтсин помнил лагерь и окружающую его атмосферу отчаянья и смерти. Но там не было ненависти и насилия. История о банде дикарей, напавших на странников, требовала уточнений.

— Да… вернее — нет. Приняли нас хорошо… ты же видел тот лагерь, верно? Наши собаки… было утро, один из проводников думал дать им поесть, а несколько ахеров кинулись на кусочки рыбы, собачий корм. Не знаю, что произошло, но тот идиот вдруг оказался с ножом в руке, а несколько дикарей лежало у его ног. А потом в нашу сторону бросились и остальные. И на наших собак. Повалили проводника на снег и в несколько мгновений разорвали его зубами и ногтями, словно звери… а я… Ну, что говорить? — Альтсин махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Что я бился до конца и героически погиб? Ты, пожалуй, не поверишь. Я выскочил из шатра как был и побежал куда глаза глядят. Наложил заклинание, ветер повалил все на моем пути, а я помчался туда, где видел лодки. На льду меня поймали бы достаточно быстро, а на воде был шанс.

Вор постучал по ребрам кораблика, выполненным из кости.

— Это продуманная конструкция. И достаточно быстрая, если помочь ей магическим ветром. Но я остался только с тем, что было у меня на хребте; запасная одежда, еда, котел… все пропало. Потом я поплыл на восток…

— Отчего на восток? — прервал его Гессен.

Альтсин пожал плечами: для такого у него уже был готов ответ.

— Сначала я, естественно, пытался поплыть на запад. Но против ветра и течения, в лодке без киля и с настолько примитивным рулем я делал, может, узел в час — причем непрерывно используя магию. У меня чуть голова не лопнула. Я ведь, чтоб ему, не бог! А потому я повернул на восток и поплыл за течением, пока не услышал твое бормотание. Тебе повезло, что над водой голос разносится далеко.

Гессен послал ему странный взгляд, словно бы эта тема его раздражала.

— Я молился. Не впервые, но никогда раньше — так… — Он не закончил. — А когда заметил твою лодку, в первый момент подумал, что за мной приплыл сам Реагвир.

Ну вот тебе… Вор едва не оскалился от уха до уха. Вместо этого спросил:

— Ты верный Владыки Битв?

— Верный? — Солдат нахмурился. — Нет. Скорее — нет. Я не слишком религиозен, не татуировал себе Дурвон, ничего такого. В горах лучше рассчитывать на хороший топор, крепкую веревку и сухую одежду. И на товарищей по отряду. Нет, я не почитаю Владыку Битв, я… просто принял его в качестве патрона.

— Патрона?

— Патрона. Преклоняешь колени перед Матерью, однако можешь кланяться и другим богам. Так работает мир.

— Я предпочитаю кланяться Близнецам Моря. — Еще одна ложь проскользнула сквозь его уста без малейшего усилия. — Но я слышал, что горцы чаще выбирают себе богом воинов Сетрена.

Гессен кивнул и улыбнулся, словно Альтсин только что произнес нечто мудрое.

— Именно. Почти все в Страже предпочитают Быка. А потому, когда доходит до боя, целая куча людей молится ему в один и тот же миг. А когда столько сразу морочит Рогатому башку, нет даже шанса, что он выслушает всех. Потому лучше просить о помощи Владыку Битв.

Что ж, сложно отказать в логике.

— Ловко.

— Я тоже так думаю. — Солдат подмигнул насмешливо, и Альтсину пришлось признать, что ему нравится такой рассудочный, лишенный фанатизма подход к религии. — Но если ты служишь Близнецам, то, может, мне стоит принести им жертву в благодарность за спасение?

Беспокойство резко кольнуло вора, словно кто-то ткнул в него шилом. Нет. Не может быть и речи. Ни один верный Реагвиру не станет приносить благодарности этим изнеженным, немощным…

Похоже, его ухмылка выглядела по-настоящему жутковато, поскольку Гессен склонился вперед и с явной заботой спросил:

— Все нормально?

— Да. Полный порядок…

Значит, так выглядит ревность бога. Словно малому ребенку приходится отдавать чужому человеку любимую игрушку. Даже после стольких тысячелетий, после безумия и утраты права называться богом людей — поскольку боги обязаны оставаться сущностями хотя бы слегка праведными, а не скотами, окунающими в кровь половину мира, — Кулак Битвы все еще чувствовал обычную, паршивую ревность при одной мысли о том, что «его» почитатель мог бы выказывать благодарность другому Бессмертному.