Урусут - Дмитрий Рыков

– Давай, – согласилась она, взяла портфель и поставила себе под прилавок.

Он вышел на улицу, потянулся. Полдевятого. Демонстрация. Зато мы в космос первыми полетели и Днепрогэс построили. К одиннадцати придет? К двенадцати? Решил для себя – отправится к ней к одиннадцати тридцати. А выпил кстати. Не то нещадные мысли вовсе голову разорвут.

Чем занять себя на три часа? В этой стороне и интересного-то ничего нет. Разве что выйти на Невский, пропилить до начала проспекта, и обратно. А вдруг милицейские кордоны? Да еще эти толпы праздничных граждан? Что он хорошо помнил после посещения Питера – это Ростральные колонны, бар «Трибунал» и Театр Европы Льва Додина. Только театра этого сейчас пока нет – да и что в нем утром делать? – бара тоже, а до Ростральных колонн далеко. Пешком не доберешься, трамваи ради праздника не ходят. Эх…

Вернулся в рюмочную.

– Курнул? – спросила Ирина.

– А то.

– Ну и что ж у тебя здесь за шуры-муры такие? – вобла опять оперлась о прилавок – видимо, эта была специальная поза для отдыха и разговоров.

– О, Ир! А сделай-ка чайку!

– Да запросто.

Все происходило, как в кино – насыпала в граненый стакан заварки, поднесла его к электросамовару, отвернула краник, добавила кипятка.

– Сколько сахару? – спросила.

– Нисколько. Лучше лимончик дай.

– Ты и вправду не местный, – возмутилась мадам. – Где ж я тебе лимон возьму? Вон, там рынок, – показала она рукой. – Иди и покупай, раз такой богатый. Только вряд ли он сегодня работает.

– Ладно, и так сойдет.

Пока дул на чай и грел о стакан руки, распахнулась дверь и по ступенькам в подвал скатились два мужика с красными гвоздиками в нагрудных карманах серых пиджаков.

– Ира, Ирочка, Ирина! – пропел первый. – Что стоишь, наливай!

– А это кто? – уставился на Олега второй.

Не успела продавщица открыть рот, как он бодрячком ответил:

– Двоюродный племянник, проездом, зашел повидаться.

– Из Москвы!.. – взяла и похвасталась зачем-то тарань.

– Москва? – повернулся первый. – Так в Москве ж все – …

Тут возникла пауза, но Белолобов понял, что тот хотел сказать.

– В Александровский сад сходи, на своих посмотри, – сказал он дяде.

– Не, ну ты гляди! – восхитился второй. По чересчур оживленному поведению было ясно, что это не первая рюмочная по дороге на демонстрацию. Такими темпами и вовсе не дойдут. Получат в учреждении выговор. – Парень, ты мне нравишься!

– А ты мне – нет, – специально задел гражданина Олег. Праздник – ну так и мы повеселимся.

– Нахал, – спокойно, не возмущенно, просто вот так констатировал первый. – Не будь ты Иркин племянник…

– Давай, – кивнул Олег и поставил локоть на прилавок. – Кто проиграет – ставит пузырь.

– Ты серьезно?! – не поверил своим ушам мужик.

Белый Лоб вынул из кармана бумажную пятерку, добавил два металлических рубля и положил перед собой.

– Семь рублей. Столько здесь стоит бутылка.

– Да ты смеешься! – возмутился тот.

– Боишься?

– Я-а?!

Производственник неуклюже пытался поставить локоть рядом.

– Неудобно же!

Тут Олег согласился.

– А тетя Ира разрешит со своей стороны зайти.

– Нет, – покачала та головой, а у самой глаза горели – хоть костер разводи. – Узнает кто…

– Да, ладно, праздник! Мир, труд, май! Ирочка, давай!

– Эх! – махнула она и подняла часть прилавка, пропуская задорного мужика.

– Петь, – проворчал второй. – У пацана семь рублей отбирать – стыдоба…

– Сам напросился! Надо их учить, а то так и на шею залезут!

– И на голову встанут, – добавил Белолобов. – Свои-то деньги покажи, а то вдруг ты пустой?

– Я – пустой?! – возмутился Петр и шлепком положил на прилавок червонец.

– Судья – суди! – крикнул второму ученик шестого «А».

Тот подравнял их сжатые ладони, подвинул локти и произнес:

– На счет «три»! Раз! Два! Три!

Соперник радостно напряг бицепс-трицепс и с рычаньем стал давить на ладонь Олега. Борьба на руках не является элементом дзюдзюцу, но чем Петя, тем не менее, хочет удивить? Пока он пыхтел, Белый Лоб строго посмотрел ему в глаза. Исторический факт – однажды перед схваткой Матсумура Сокон, за секунду до того, как выхватить меч, направил на противника такой взгляд, что тот сразу умер – от страха инфаркт получил. Петя в жизни, наверное, ничего не боялся, да и Олег не являлся Матсумурой Соконом, поэтому нынешний школьник на выдохе, медленно, чтобы все хорошо видели и не кричали о нарушении правил, опустил руку мужика на прилавок. Заодно и пальцы покрепче сжал, чтобы впредь неповадно было.

– А-а, – выхватил тот ладонь, – зверь! Ты кто?!

– Я – не мальчик, – объяснил Белолобов. – Я – карлик.

– А-а… Не верю!

– Ну и правильно. Ира, дай три рубля сдачи и пузырь, – протянул Олег буфетчице чужой червонец.

Петя крякнул, а та, не моргнув глазом, отсчитала сдачу и протянула бутылку обычной «Русской».

– Открой, Ир, да налей ребятам по полтишку. Ну, и мне заодно.

Дама округлила глаза – обещал же, черт, при свидетелях не пить! – да уж больно диковинное противоборство только что увидела.

Выпивохи – предсказуемые люди. Не принялся тут никто вспоминать о чувстве собственного достоинства и бежать в подворотню делать себе сеппуку, спасаясь от позора. Налили вроде за его же деньги, но уже, считай, на халяву – надо пить. Подняли стопки, чокнулись.

– За победу над мировым империализмом! – произнес Олег и выпил свою порцию.

– За то, чтоб американцам и душманам сраным дали жару в Афганистане! – добавил Петр и опрокинул алкоголь вовнутрь.

У Белого Лба водка тут же встала колом в горле. Вот просто ткнуть пальцем в глаз, достаточно вытянуть руку, а потом задушить дебила к черту!

– Выпил, все – вали, не занимай помещение! – рыкнул он на мужика.

– Мля, – вскочил тот с места, – психический он у тебя, что ли, Ир!

– Сама не знаю! – честно ответила буфетчица.

– Карлик, мля!.. – Петя уже поднимался по ступенькам, подталкиваемый более сообразительным товарищем. – Да мы этих карликов! Циркач! – крикнул он напоследок.

Ох, обидел, так обидел. До гробовой доски. В пятом поколении тебе отомстят.

– Ир, – подвинул Олег женщине початую бутылку. – Это тебе. Проведешь мимо кассы, положишь в карман.