Вечный поход - Сергей Вольнов

Темник стоял перед ним и улыбался, как ни в чём не бывало!

«Куда девались страдания?! Этот ли человек только что умолял о помощи?!»

На открытой ладони Хасанбека покоился заветный амулет. В другой руке поблёскивал кинжал.

— Не гневи Небо, нойон!.. Сейчас же отдай Знак Серебряной Змеи… пока… не обуглилась твоя рука… пока… — Кусмэ Есуг говорил торопливо, как заклинание, стараясь при этом освободиться от крепкого захвата. — Пока не распрямилась спираль!..

Хасанбек рассмеялся в ответ.

— Будешь рассказывать это друзьям-демонам, когда окажешься в Преисподней. Не трогай Синее Небо своим раздвоенным языком… И умолкни. Постарайся хотя бы умереть, как мужчина.

Он подошёл к «посланнику» вплотную, перехватил рукоятку поудобнее.

— Что ты делаешь, безумец! Останови-и-и… — Быстрый удар пришёлся чуть выше кольчуги. — …и-и-с-сссь…

Кинжал пронзил выемку между ключицами. Вошёл в плоть по самую рукоятку.

Глаза Кусмэ Есуга — эти ненавистные серые водянистые глаза! — дёрнулись и затихли. Угасли и бессмысленно застыли. Тело обмякло и продолжало стоять только благодаря двум воинам, удерживавшим его под мышки.

Хасанбек выдернул кинжал, некоторое время смотрел на струйку крови, фонтанчиком выбивавшуюся из раны и стекавшую по блестящим звеньям кольчуги. Потом очнулся, перевёл взгляд на безжизненное лицо «посланника»… И ОБМЕР.

На мёртвом лице оставался кусочек, который, казалось, не решилась тронуть смерть — ГУБЫ.

А на них по-прежнему змеилась, извивалась, тянула вниз уголки рта…

УЛЫБКА.

Трижды проклятая мысленно и наяву!!!

КУСМЭ ЕСУГ УЛЫБАЛСЯ!

О неистребимый и лживый демон! Рука Хасанбека выпустила кинжал, и тот упал с глухим стуком. Рука ухватила рукоять верного мэсэ, рванула, выпуская «Стремительного и Ненасытного» из ножен на волю… Меч коротко взлетел, блеснул, меняя направление, и секущим ударом перерубил голову, разделяя наискосок губы, а вместе с ними и ненавистную улыбку. Верхняя половинка головы отлетела в Сторону и покатилась к стене. Хлынувшая из срезанной нижней части кровь — тут же залила остатки улыбки, потекла через край вниз, на доспехи.

Багатуры стояли недвижимо, не выпуская тело. Они не вздрогнули даже, когда клинок нойона молнией сверкнул у самых глаз. Темник махнул им рукой — положите! — и, дождавшись, когда тело самозванца уложат на земляной пол, нагнулся над ним и вытер клинок о синий плащ покойного. Потом — не спеша вложил меч в ножны. Прошёлся, рассматривая внутреннее убранство шатра. И только теперь вспомнил об амулете, который по-прежнему намертво сжимал в левой руке. Но рассмотреть его — опять не успел…

— Нойон! Смотри! — крик одного из багатуров хлестнул слух.

Хасанбек резко дёрнул головой, оглядываясь. И не понял сразу, что случилось. На лицах багатуров, ранее неустрашимых, застыл плохо скрываемый страх. Они стояли на своих местах, только… у их ног — вместо бездыханного тела! — чернела наполовину впитавшаяся в землю лужица крови. Да у самой стенки валялась половина головы с остатками умершей УЛЫБКИ. Сам же Кусмэ Есуг…

— Где он?! — крикнул темник, пытливо всматриваясь в лица подчинённых. — Где?!!

— Не гневайся, доблестный нойон… Я не знаю, что случилось, но… ОН ИСЧЕЗ!

— Я видел собственными глазами… как он… словно РАСТВОРИЛСЯ в воздухе…

Хасанбек обхватил свою голову руками: «Как же это? Ведь я сделал так, как говорил Аль Эксей… Вначале лишил лжепосланника связи с амулетом, а затем…»

Амулет! Темник с опаской глянул на пластину с серебряной спиралью. И, поколебавшись, сунул добычу себе за пазуху — будь что будет!

«Избавляю тебя от наказания за девять преступлений, доблестный Хасанбек!» — почудился его ушам голос Великого Хана. Дёрнулось болезненно лицо темника. «Вот и посмотрим… как ты ценил этого пришлого советника, Повелитель… Вселенной! Посмотрим».

Хасанбек приказал телохранителям уничтожить все следы борьбы в шатре и следовать за ним. Сам же обернул овчиной половину головы Кусмэ Есуга и взял с собой, прикрыв плащом. Выйдя из шатра, упрятал страшную поклажу в седельную сумку и вскочил на коня.

Направив скакуна к Белой юрте Великого Хана, Хасанбек ехал, не замечая встречных, приветствующих его воинов, и командиров. Перед глазами нойона всё стояла наполовину укороченная и навсегда застывшая, но от того не менее раздражающая — улыбка человека, называвшего себя проводником воли Вечного Синего Неба.