Паутина удачи - Оксана Демченко

– Я невнушаем, – тихо сообщил охранник Корша. – Если имеется враг, то это определенно не певица, она не покидала дом.

– И, скорее всего, не врач, иначе мы бы уже опоздали, – кивнула Леопольда. – Однако врач может находиться под влиянием. Нейтрализуешь. И сразу вяжи мага.

Лео стукнула в дверь костяшками пальцев, толкнула ее и сказала в полный голос самым казенным тоном:

– Пакет от господина Юнца, распишитесь в получении.

– Входите, – мягко предложил маг.

Так мягко, что оставаться в коридоре показалось решительно невозможно. Леопольда заинтересованно прищурилась и шагнула вперед, роняя ошейник блокировки магии в призрачную ладонь Фредди, выглянувшего прямо из стены. Профессор Шелепов, мгновение назад благообразный и солидный, оскалился, зашипел парализующее заклинание, но не успел завершить и рухнул без движения сам, повинуясь короткому жесту Лео. Женщина бегом пересекла комнату и застегнула накинутый Фредди ошейник.

Екатерина Федоровна охнула, врач покачнулся и обмяк в кресле. В дверях появилась очень серьезная Ленка с большим разделочным ножом.

– Я в восторге, – всплеснула руками пожилая баронесса, тяжело поднимаясь с пола. – Мой Карл все-таки женился, и я начинаю понимать его капризы. Ради тебя, деточка, стоило покинуть столицу. У нас в доме никогда не было порядка, я потрясена первым впечатлением от прихожей и коридора. Фредди мне говорил, но я не поверила, что настолько все удачно.

Призрак гордо закрутил ус и – растворился. Торгай огляделся, подошел к кровати и тронул запястье Надежды. Кивнул: мол, все в порядке, жива – и поклонился Леопольде:

– Вы были бы признаны высшим мастером охранного дела в моем народе.

– Я еще не так стара, – сварливо ответила Леопольда, устраиваясь на стуле. – Может, успеете признать.

– Как вы его вычислили? Он ведь не пси, – шепнул Торгай.

– Дорогой мой, как можно утверждать наверняка? Вот вам иной пример: по общему мнению, женщины неспособны к сильной и системной магии, – презрительно прищурилась Леопольда. – И это обычно верно, лишь у малой части имеется нужный склад ума, аналитический. Плюс достаточно жесткий характер и к нему вдобавок талант. А сверх указанного желание заклинать, вера в себя, доступ к книгам и наставники. В семействе фон Гессов перечисленные обстоятельства скапливаются куда чаще, нежели в иных семьях. Их итог – я. Вполне себе даже магистр по дорфуртскому ранжированию…

По коридору застучали шаги. Двое рослых мужчин в форме дворцовых дознавателей молча забрали окаменевшее тело пребывающего под воздействием заклинания мага и унесли, не проронив ни слова. Леопольда вздохнула, встала, погладила врача по щеке:

– Хватит спать.

Доктор очнулся, ошалело огляделся и пересел на край кровати. Потер виски, лоб. Недоуменно взглянул на рыжую красавицу-баронессу с огромным ножом в руках. Нахмурился:

– Позвольте уточнить, я задремал? Этот маг столь нудно стучал по одной и той же клавише… До сих пор ноет голова.

– Торгай, присмотрите, – велела Леопольда и отобрала у Ленки нож: – Пошли, я еще не видела внучку, а через полчаса должна отбыть. Фредди говорил, она золотоволосая и ангельски красивая, показывал медальон. Но при такой мамочке, я полагаю, следует ждать большего, чем я могла и смела. Что еще? Ах да, душа моя, в нашем доме никогда не пахло так вкусно, это я обязана успеть сказать. Угощай голодную бабушку Лео пирожками и чаем, немедленно.

Лена заулыбалась и вышла в коридор. Следом заспешила Лео, приглашающе махнув Екатерине Федоровне. В дверях кухни она рассмеялась. Береника с самым зверским видом сжимала рукоять сковородки, подозрительно изучая прибывших…

Леопольда отобрала и это страшное женское оружие, со звоном бросив опасные вещи на разделочный стол. Она отстранила всех от колыбельки и стала созерцать внучку, счастливо вздыхая и даже подозрительно шмыгая носом. Наконец заставила себя сесть и отвернуться. Придвинув чашку с чаем и блюдо с пирожками, пристально глянула на Ленку:

– Изволь баловать мою внучку, но умеренно. Дети фон Гессов должны быть самостоятельны, непоседливы и добровольно дисциплинированны, но последнее порой достигается уже… гм… в глубокой старости. – Леопольда улыбнулась, откусила пирожок, запила чаем. Жестом предложила Беренике сесть рядом: – Теперь о делах. Очевиден вопрос: почему ты не осознала беду? Ты ведь думаешь об этом и уже казнишь себя. Так?

Береника коротко кивнула. Еще как казнит! Неумехой обзывает, вслушивается в шорохи, ловит взглядом блики и тени удачи. Только нет ничего необычного. Даже теперь нет… Леопольда подняла пирожок и вопросительно глянула на собеседницу:

– Есть ли удача в том, что он упадет, если я его отпущу?

– Нет. Без магии он обязательно упадет, это закономерно.

– Именно, предрешено и определяется законом бытия. Есть ли удача в том, что я съем именно его?

– Нет, наверное…

– Он не отравлен, в нем нет комка соли, то есть он ничем не хуже прочих. Однако же ты права со своим «наверное». Едва появляется выбор, как возникает и она – удача, дитя случайности и упорства. Чем больше вариантов и обстоятельств, тем она сильнее и ярче. Усвой это. Ты не прорицательница и не читаешь мыслей. Ты всего лишь одна из нас по-настоящему зрячая при свете удачи. Чем меньше ее роль в совершаемом действии, тем глубже оно сокрыто от тебя.

– То есть Надю могли убить, а я бы и не заметила? – ужаснулась Береника.

– Если бы в обстоятельствах не осталось существенной слабины, позволяющей их изменить, – кивнула Леопольда. – Ты и так сделала все необходимое, наитием. Подошла к решетке и позволила мне попасть в дом не позднее, чем это было необходимо и желательно. Запомни, теперь для тебя главное – научиться осознавать место удачи в мире. Есть судьба, воля, природные условия, людское окружение. Много всего. И есть удача. Указатель для зрячих, вредная привычка для слабых, величайшая мечта для жадных.

Леопольда тяжело вздохнула, глянула на часы, потом на Ленку. Та все поняла, порылась на полках и достала просторный льняной мешочек с вышивкой на боку. Стала складывать в него пирожки, сорвалась с места, убежала, вернулась с вместительной сумкой. Принялась яростно набивать ее вкусным и самодельным: салом в толстой чесночно-перечной обсыпке, горшочками с квашеной капустой, баночками с вареньем. Каждая емкость бережно заворачивалась и плотно помещалась в свое гнездо, словно заранее для нее предусмотренное. Леопольда выложила на стол пухлый конверт. Тот самый, с надписью, якобы сделанной Карлом фон Гессом. «Уж почерк сына она запросто могла скопировать», – догадалась Береника.

– Здесь соображения по поводу происходящего. То, что уже можно и нужно знать Карлу и даже Евсею Оттовичу. Если коротко и в спешке излагать… то речь идет не о черноте или сиянии удачи, девочка. Под угрозой сама свобода воли. Имеется некая группа людей. Если через своих доверенных магов они научатся лишать удачи не отдельных лиц, а всех нас вместе, мы окажемся в ужасающем положении. Они будут победителями, а им удача нужна лишь самая гнусная. В обретении денег, карьеры, полноты власти. Удача станет послушным прессом, из нас сделают сухой жмых, вытопив масло… Война – благо для производителей оружия. Голод полезен владельцам продовольственных запасов. И так далее.