Белое солнце дознавателей - Тайга Ри

Старик не отреагировал – так же неторопливо посасывал трубку, выдыхая маленькие колечки дыма, и даже не открыл глаз, только сделал едва заметный жест пальцами. Слуга появился мгновенно – согнулся пополам в поклоне, и, поставив перед Главой пирамидку, растворился в альковах.

– Скажи – да, – повторил он. Взгляд темных глаз был давящим, но чужая сила обтекала, не дотрагиваясь, и только волоски на шее поднимались от напора. И Глава – устал. Устал так же, как дядя. Нести бремя за Клан – это власть, за которую постоянно нужно платить. – Сама, – повторил он ещё раз. – Я даю выбор маленькая птичка, – суховатый палец нежно обвел пирамидку по грани. – Выполни долг рода, достойная дочь должна достойно нести ответственность…

– Нет, – повторила я ещё раз. – Я знаю свой долг. Дядя дал мне выбор – и я выберу жениха, но это будет не сын рода Корай.

– Маленькие птички плохо живут в неволе… северянки нежны, но лишь немногие способны привыкнуть к правилам Юга… Я – давал тебе выбор, запомни – девочка, когда сегодня ночью будешь смотреть на небо. Запомни, кто дал тебе выбор, а кто – отдал приказ, – пальцы сложились в плетение, кольца звякнули, и артефакт записи начал работу.

Трехмерная полупрозрачная проекция появилась над столом – запись делали в кабинете. Луций? Дядя был одет по-полной форме, родовая печать Главы тускло пульсировала поверх кафтана.

– Я, Кастус Октавиан Блау, Глава рода Блау…

Дальше я почти не слушала – смотрела, как шевелятся губы, как дядя хмурит брови, как пульсирует тьмой родовое кольцо на пальце. Интересно, где был Данд в этот момент? Прошло всего несколько дней, а я так по ним соскучилась… уже так соскучилась… как будто прошла ещё одна жизнь.

– … это – приказ, – последнее, что сказал дядя именно мне. Дальше, он обращался к старику. – Между нами больше нет долгов, Джихангир. Род Блау больше ничего не должен роду Корай. Видит Великий. Да будет так.

– Да будет так, – эхом повторил старик. – Видит Немес. Да будет так.

Запись закончилась, артефакт загудел, проекция тускло моргнула и погасла. Свиток мне поднесли мгновенно.

– Открывай, – властно скомандовал Джихангир, и мне не нужно было смотреть – я и так знала, что там увижу. Дистанционные приказы Главы клана всегда заверяются такими двойными свитками – с оттиском большой печати, которая светилась темным орнаментом. У дяди – такой же. Как только я открою – приложив силу, приказ вступит в действие. – Открывай, – ещё раз повторил старик нетерпеливо.

Пергамент зашуршал, сила Блау вспыхнула темным облаком, лизнув пальцы и родовое кольцо. Текст был почти тот же, что и на пирамидке – три жениха, три дня, выбор.

Музыка играла – танцовщицы танцевали что-то зажигательное, ритм колокольчиков гремел в ушах так, что заломило виски.

– Слушаюсь. И повинуюсь.

Свиток я свернула туго, медленно и тщательно, убрав во внутренний карман.

– Это моя единственная уступка Кастусу, птичка – у тебя есть три лунных дня, чтобы решить. Не выберешь сама – все наследники едут на пустынную охоту. И ты – тоже. Будем скакать от зари и до заката. И самый удачливый заберет приз по воле Немеса, – он пососал трубку. – Сама или приз. Решай.

Старику нравится играть в выбор-без-выбора?

– Сама.

– И помолвка будет быстрой. Разве мы можем разлучить любящие сердца? – Джихангир качнул головой. – Три лунных дня, и мы почтим Храм Немеса. Тебя будут сопровождать, маленькая птичка, один из семи, каждый раз, когда ты покидаешь женскую половину, чтобы ты могла сделать выбор…

– Трое, – перебила я сухо. – Приказ Главы рода звучит однозначно – три дня, три жениха.

– Да будет так, – Джихангир властно кивнул слуге и один из нарядно одетых мужчин, из нижнего зала, встал и прошел к нам. – Проводи.

Руки Кораю я не подала – поднялась сама, нарушив этикет, но он быстро убрал ладонь, изящным жестом – много вращается в свете.

– Госпожа…

Обратно мы шли теми же коридорами в полном молчании. Я – говорить не хотела, что думал Корай, которому буквально навязали невесту, я понятия не имела. Слуги держались на почтительном расстоянии – значительно большем, чем обычно.

Я рассматривала кандидата искоса – бросая быстрые взгляды. Чуть выше меня, около двадцати зим, тренирован, двигается так, как будто много времени проводит в седле, смуглый, темноволосый, темноглазый – типичный южанин. На пальцах мало артефактов и все боевые, ни одного защитного – настолько полагается на свою силу?

– Госпожа, – позвал он перед самым входом на женскую половину, куда не было хода мужчинам.

– Благодарю, – я присела в сухом официальном поклоне.

– Прошу уделить мне пару мгновений… нам стоит познакомиться поближе…

– Не стоит, – ещё один поклон. – До завтра, благодарю, сир.

Стазис прилетел мне в спину раньше, чем я успела сделать один шаг. Плетения вспыхнули сзади, но уклонится я не успела.

– Госпожа, – позвал Корай мягко, и обошел по кругу, остановившись прямо передо мной. Темные глаза смеялись. – Когда я прошу несколько мгновений, я ожидаю, что мой приказ будет выполнен. Беспрекословно.

Стазис был полным – в плетениях он хорош, я едва-едва могла моргать.

– Южные девы с рождения знают, как нужно повиноваться господину, – рука мягко потянулась к кади – застежки щелкнули и алая ткань опала вниз, открывая лицо. – Когда господин говорит сидеть – следует сидеть, – чужие шероховатые пальцы пробежались по скуле, небрежно погладив, – когда господин говорит молчать – следует молчать, – погладили подбородок, губы. – А северных дев нужно всему учить…

Корай не торопясь, отогнул покрывало на голове, медленно, вытянул прядь из прически, намотал на палец, и вдохнул запах – ненадолго прикрыв глаза.

– Господин отдает приказ – женщины повинуются. Это понятно? Госпожа…

Понятно. Он поймал меня в неудобной позе – и уже начала затекать шея, а завтра будет болеть спина. Псаков стазис! Псаковы Кораи! Псаков Джихангир! И ни одного кольца на пальцах – перед посещением Главы артефакты надлежит снять.

Лицо он приближал медленно – совершенно никуда не торопясь. Заправив волосы за ухо, погладил по щеке, провел пальцами по шее.

– Говорят, северянки ценят напор в мужчинах, – пробормотал он тихо и – поцеловал.

Поцелуй легкий, как крылья бабочки. Аккуратные, нежные, почти целомудренные касания губ.

Я не моргала – сердце билось ровно и часто, пожаром разгоняя кровь по венам, источник внутри вспыхивал в такт с ритмом пульса.

Считала такты, чтобы сбросить стазис – Корай целовал.

Насилие не всегда причиняет боль. Иногда, насилие – это удовольствие, которого вы не хотели. Удовольствие, которое вы не выбирали. Удовольствие, которое решили причинить вам.