Камень Света - Дэвид Зинделл

– Вэль! – закричала Атара откуда-то сзади. – О Боже, Вэль!

Я встал на одно колено, тяжело дыша, моргая и глядя на потрясающее зрелище, ибо тварь снова менялась, принимая, очевидно, свое истинное обличье. У нее были две руки и две ноги, как и у меня, кисти заканчивались пятью толстыми пальцами. Совершенно обнаженная и безволосая, она была покрыта толстым черным панцирем, больше похожим на обожженную метеоритную сталь, чем на кожу, и совсем не могла бы двигаться, если бы не прорехи в этом каменной твердости доспехе. В одну из них, как теперь стало видно, между могучей рукой и закованным в броню телом, и вошел мой меч. Хотя кровь текла рекой, похоже, рана не была смертельной. Тварь уронила Мэрэма на землю и повернулась ко мне.

Это был человек, вернее, подобие человека, ибо лишь глаза – огромные, одинокие и полные злобы – напоминали человеческие.

– Вэль, с дороги! – крикнула Атара.

Ужасный человек двинулся вперед, рыча и проклиная меня. В его глазах светился острый ум, и я понял, что он больше не собирается подставлять мне свои уязвимые части и раздавит меня как муху. Я мог бы увернуться от него и убежать в лагерь, но тогда он унес бы Мэрэма…

Чувствуя непереносимое напряжение Атары, я бросился на землю. Тетива тренькнула, и над моей головой просвистела стрела, вонзившись прямо в глаз медвежьему оборотню. Он застыл, но, как ни странно, не упал. И тут другая стрела, выпущенная с той потрясающей скоростью, на которую способны только сарнийские воины, вонзилась ему в другой глаз.

– Отец! – выкрикнул оборотень ужасным голосом. В нем звучали и удивление, и жажда, и скорбь, и горькая ненависть; на мгновение мне показалось, что откуда-то издалека донесся ответный вопль.

А потом оборотень умер – рухнул на землю, словно дерево, и замер среди папоротников и цветов.

Я был очень слаб, словно это мою кровь он пил, и все же как-то поднялся и добрел до Мэрэма. Подошли Атара и остальные. Мастер Йувейн с облегчением обнаружил, что раны на шее Мэрэма не так опасны, как мы боялись. Похоже, оборотень только прокусил вену, чтобы напитать себя, и Мэрэм скорее всего ослабел от потери крови.

– Надеюсь, что это самое худшее. – Лекарь посмотрел на тело оборотня. – Человеческие укусы более ядовиты, чем змеиные.

Он достал джелстеи и погрузился в себя, вызывая целительный огонь. Через некоторое время Мэрэм открыл глаза, и мы помогли ему сесть.

– О Атара, ты убила его! – сказал мой друг, посмотрев в лес. – Хорошо! Он пополнит твой счет до двадцати двух.

Последнее слово оборотня встревожило нас – встречаться с его отцом совсем не хотелось. Так что услышав, что кто-то ломится через лес, мы вскочили на ноги, трясущимися руками сжимая оружие.

Но это был всего лишь Кейн, бежавший к нам через кусты. У тела твари, убитой Атарой, он остановился.

– Я шел по его следам мили две. Видно, опоздал.

Ко мне вернулось достаточно сил, чтобы я смог подойти к нему и тронуть за плечо.

– Ты знаешь, кто это?

Кейн медленно кивнул.

– Мелиадус, сын Морйина.

При этой новости Атара вздрогнула. Ее взгляд устремился куда-то вглубь, словно она увидела что-то ужасное.

Мастер Йувейн подошел к Кейну.

– Сын, говоришь? У Красного Дракона был сын?.. Никогда не слышал!

– До сегодняшнего дня я и сам думал, что это только слухи. – Кейн указал на Мелиадуса. – Мерзость. Ты даже не представляешь себе, какая мерзость.

Он поведал нам то, о чем шептали насчет Морйина: давным-давно, в начале эры Дракона, тот пришел в Вардалуун, чтобы вывести расу неуязвимых воинов из своей собственной плоти. Мелиадус был первым из этой расы – и последним. Ибо Мелиадус, достигнув зрелости и ужаснейшего вида, воспылал ненавистью к творцу и восстал против него. По словам Кейна, он чуть не убил Морйина; тому пришлось бежать из Вардалууна и покинуть лес из-за мстительности своего могущественного сына.

– Раньше Вардалуун был раем, – вздохнул Кейн, поводя рукой в сторону темных деревьев. – Здесь селились люди. Мелиадус, наверное, охотился за ними, убивая одного за другим.

Мэрэм, сидевший рядом с Лильяной и Альфандерри, чуть не подавился.

– Как такое возможно? Не мог же он жить все это время?

Мастер Йувейн задумчиво потер лысую голову.

– Есть лишь одно объяснение: Морйин поделился с ним бессмертием.

– Бессмертием – ха! – Кейн подошел к Мелиадусу и с помощью ножа заставил пальцы его левой руки разжаться. В них был зажат камень, который он принес нам посмотреть.

– Что это? – спросил Мэрэм.

Кристалл формой походил на зеленый джелстеи мастера Йувейна, но был коричневого цвета и покрыт множеством трещин.

– Варистеи. Может быть, тот самый, который Морйин использовал для создания комаров и пиявок – и Мелиадуса.

Все мы посмотрели на уродливый кристалл.

– Совершенно не похож на джелстеи, – протянул Мэрэм.

– Разве? Ты думаешь, что джелстеи бессмертны… но только камень Света истинно бессмертен. Особенно хрупки варистеи – кристаллы жизни. Они умирают – как этот.

– Что же убило камень?

– Он. – Кейн показал на Мелиадуса. – Он сотни лет питался человеческой кровью, и она частично поддерживала его. И также он брал жизнь этого кристалла.

Мастер Йувейн протянул руку, чтобы изучить коричневый камень.

– Но коли у него не осталось жизненной силы, что тогда делал Мелиадус?

– Некоторое время продолжал бы высасывать кровь из оленей или любых несчастных существ, случайно забредших в Вардалуун. Однако скоро ему пришлось бы выйти из леса и отправиться в другие страны в поисках еще одного варистеи.

Мысль о том, что Мелиадус разорил бы земли Алонии и отыскал лес локилэни, заставила мое сердце сжаться от ужаса.

– Если отцом Мелиадуса был лорд Лжи, то кто же его мать? – спросил я Кейна.

– Об этом не сказано. Похоже, Морйин получил сына от одной из женщин племен, что жили здесь раньше.

Воспоминание об окровавленной юной женщине, которую Мэрэм укрыл плащом, все еще горело у меня в мозгу. И о рычащем медведе. Я рассказал об этом Кейну.

– Должно быть, Морйин передал сыну по крайней мере одну способность – силу иллюзий. По крайней мере малую ее часть. Похоже, Мелиадус мог принимать только те облики, в которых предстал перед вами.

Мэрэм вспыхнул от смущения при мысли о том, как Мелиадус провел его.

– Я только не понимаю, почему Мелиадус просто не убил нас всех, когда проник в наш лагерь…

– Это как раз совершенно ясно. Чтобы поддерживать собственную жизнь, Мелиадус нуждался в крови живых существ. Покончив с тобой, он вернулся бы за остальными.