Паутина Лайгаша - Дмитрий Браславский

Трудно любить Орробу, которая несет с собой смерть. Но так ли почитаема была бы Ашшарат, если бы люди жили вечно? Когда я представляю себе мир, населенный дряхлыми больными стариками, впереди у которых – бессмертие, я готов молиться Орробе денно и нощно, лишь бы она не забывала собирать свою жатву.

Не Добро и не Зло. Боги. И все же это были разные боги.

Ворон мог быть добрым и милосердным, обаятельным и беззаботным. Но он всегда оставался игроком, Игроком с большой буквы, готовым многим пожертвовать ради красоты самой игры.

Дева Вечной Весны бывала капризной и своенравной, не слишком логичной и по-женски мстительной. Но грань между игрой и жизнью – нашей жизнью – была для нее той гранью, которую не должны преступать даже боги.

Раньше я без колебаний играл на стороне Ворона. И по его правилам.

Подаренный Вороном хрустальный шар заставлял меня воспринимать жизнь как бесконечную пьесу, которую разыгрывали передо мной лучшие актеры Двэлла. Мне казалось, что когда шар гаснет, они снимают свои костюмы и маски и расходятся по домам в ожидании того часа, когда в их театре вновь появится единственный зритель.

Однако то, что я видел в шаре, и было жизнью. Настоящей жизнью.

Впервые я подумал об этом, когда ждал Бэх в маленькой провинциальной гостинице, отчаянно желая быть с ней рядом и понимая, что в святилище Темеса она должна войти одна.

Достав шар, я хотел попросить его показать талиссу. И не смог.

Я понял, что смотрю на него в последний раз.

Это было все равно, что расстаться со старым другом, с которым провел вместе долгие годы. Расстаться по собственной воле.

И все же в глубине души я знал, что он никогда не был моим. Мы оба принадлежали одному и тому же богу – Владыке Базальтового Трона. Некогда принадлежали…

Я попрощался с шаром и ласково погладил его хрустальную поверхность. Она была теплой на ощупь. Совсем живой. Иногда мне даже казалось, что он все слышит, все понимает.

– Прощай, – прошептал я одними губами. – Я отпускаю тебя.

Шар исчез, словно только этого и ждал.

Обидно. Я надеялся, что он хотя бы помедлит, хотя бы попрощается.

Но он уже знал, что отныне нас с ним ждут разные пути. Он спешил к Ворону, а я…

Я вновь вспомнил, как Ворон улыбнулся, когда я попросил у него разрешения провести пару недель вместе с талиссой. И сам настоял на сохранении полной тайны: ни Денетосу, ни его приближенным не стоило знать, что в Лайгаш имеет шанс заглянуть один из иерархов. Представляю, какой прием они бы нам устроили!

Невероятно устав за день, я быстро уснул. И мне снилось, что Айригаль спустился на Двэлл в образе человека, который мне хорошо знаком. Точно помню, что я встречался и разговаривал с ним, мы скакали рядом по каким-то бесконечным полям, шутили и смеялись.

Но, проснувшись, я начисто забыл, какой именно облик принял Ворон на этот раз. В душе я уже не был его жрецом.

Прошлой ночью, когда растолкавший нас Мэтт наконец заснул и мы с Бэх остались вдвоем, я протянул ей письмо. Так проще: я слишком боялся увидеть ужас и отвращение в глазах, которые столь сильно любил.

– Ты уходишь?

Она не удивилась. Только сжимавшая письмо рука слегка дрогнула.

– Если ты захочешь, я вернусь.

Я надел ей на палец старинное кольцо с маленьким сапфиром в окружении изумрудных лепестков. Кольцо, доставшееся мне от матери.

– Просто на память…

Именно так, ничего не объясняя. Бэх сама почувствует, как меня позвать.

Она не стала прощаться. Не стал и я – сказанное слово порой бывает сильнее надежды.

Меня ждал еще один разговор. Иерарх вправе попросить бога о личной встрече.

Отойдя меньше, чем на милю, я направился к заросшему травой гроту, окруженному рощей старых сухих кленов, на которых не было ни единого зеленого листка. Готов поклясться, что еще вчера его здесь не было, да быть и не могло.

Ворон ждал меня внутри.

Ничуть не изменившийся за прошедшие годы. Ему по-прежнему было около пятидесяти, разве что на этот раз лицо бога выглядело значительно более серьезным и озабоченным.

– Ты уходишь? – он слово в слово повторил вопрос, заданный Бэх с полчаса назад.

– Ты сомневался?

Он пожал плечами:

– По-разному могло повернуться.

Я покачал головой.

– Не могло. Рано или поздно…

– Ты даже не представляешь, что происходит сейчас на Двэлле! – его глаза сузились. – Еще пару лет, тебе и в голову не пришло бы разорвать Клятву.

Он не собирался меня карать. Не уговаривал остаться. Ворон жалел меня, полагая, что я совершаю величайшую в мире глупость.

– Не представляю, – честно ответил я. – Но это ничего не изменит. Я вернул тебе долг. И прошу меня отпустить.

– Иди, – он усмехнулся. – Люди – странные существа. Сами бегут от своего счастья… Пройдет месяц, год, десять лет, тридцать. И твоя душа вернется ко мне. А я умею вознаграждать верных слуг!

Здесь он был прав. Ворон дал мне все, что обещал одиннадцать лет назад, во время нашей первой встречи. Но и я не обманул его ожиданий.

– Что ж, поторопись! – бросил он. – Она ждет тебя.

В глубине души я рассчитывал на ее снисходительность. Но не позволял себе лишних надежд.

– Она освободит тебя от данной мне Клятвы. Иди…

Я повернулся к выходу.

– Значит, так? И тебе даже не интересно, почему я не держу тебя?

Мне было не интересно. Я думал о Бэх, которая читает сейчас мое письмо. И чувствовал ее боль, как свою.

Но я не стал разочаровывать Ворона. В память о прошлом.

Я остановился. Обернулся к нему.

– Ты считал себя слишком ценным, чтобы я мог пожертвовать тобой? Чтобы оказаться ставкой в обычном пари? А знаешь, глядя на тебя сейчас, я даже не слишком жалею, что проиграл.

Игрок. Я же знал, что он игрок!

Но все равно обидно. Теперь – обидно.

– Аши так просила не мешать тебе, так наивно верила, что к концу пути ты встанешь на ее сторону. Приятно сознавать, что все ее очарование здесь совершенно ни при чем. Если бы не эта девчонка…

Я улыбнулся. Ашшарат не откажешь в проницательности. Победить одного из лучших игроков нашего мира!..

– Я должен был давать тебе Силу. Что бы ты ни делал.

Он думает, что я его поблагодарю?

– Что ж, с пари покончено, – с презрением заключил Ворон. – Мы оба свободны от обязательств.