Докричаться до мира - Оксана Демченко

— Завтра пойдешь и поговоришь с Лиммой, она перешлет тебе информацию по покроям, прическам, домоводству и прочему. Тимрэ расскажет, как работает система моделирования одежды. — Я была собой очень довольна. — Тошно на вас смотреть в комбинезонах, одинаковые до безобразия. Кстати: дома-то вам строят невысокие. Во что вы газоны превратите? А цветники?

За сообразительность мне дали еще два пирожка. И добавили по рукам, когда я потянулась за третьим: волвеков много, а пирожки некрупные. Я отнесла ополовиненную по дороге добычу Яли, отдала и сменила ее. Пусть отдохнет. Когда дверь закрылась и шаги удалились, подошла к экранам и нервно обшарила их взглядом. Пока живут, что тут еще скажешь. Процесс чуть стабилизировался, теперь распад замедлился и уверенно обещал еще одну ночь до начала того, что никто пока не делал и едва ли решится повторить. А я по-прежнему не знаю, цел ли наш шанс на выживание. Чутье молчит, отдыхает. Не идти же снова к Лайлу? Ему и так страдальцев хватает.

Вот — еще один. Внеплановый!

Вожак втащил Тиэрто, усадил и накинулся сердито на меня. Я грубая, бестактная и ничего не понимаю в айри. Он все знает и Ринк тоже, дочь призналась, и что теперь, доводить еще одного человека? Не человека, какая разница! Он так уютно кипел и злился, что даже айри слушал с растущим любопытством. Иссяк, махнул на нас рукой и ушел.

— А ты поймал мое впечатление от волвеков, самое первое? — заинтересованно уточнила я.

— Да! — Тиэрто дернулся, как от боли. — Кто же знал, что вы так плохо воспринимаете чтение? Это моя особенность, я умею — другие нет. Я и сам не знал.

Пока до твоего сознания не добрался.

— Риан тоже читает. Но очень бережно. Мне интересно, ты сам их как воспринял?

Сначала?

— Намного хуже, — буркнул он. — Дикие, могучие и тупые звери. Я и женщин их считал самками, каюсь. Даже думал, им не мучительно унижение, и так удивился, заглянув в ее сознание, что стал рыться. Стыдно, конечно.

— Любишь новое.

— Люблю. Что мне теперь, прятаться? Ей и правда очень плохо, и помочь в таком случае ни один врач не может. Все проверил — никаких шансов.

— Ага, кроме двойни! — серьезно кивнула я. — На что спорим? О, знаю на что: пойдешь к тетке Лимме и попросишь мне на свадьбу туфли на плоской подошве. Она тебе не решится возражать… наверное.

— Как тебя Вэрри терпит! Риан то есть.

— С трудом. У волвеков дети рождаются как и у людей, через девять месяцев?

— По данным Гнезда чуть позже, недели на две. А что?

— Улетать надо, пока не обзавелись мы тремя, а то больше, дамами глубоко в положении. Сидда — это раз, и я прямо уже жду, когда. Ниса, она успешно охмурила себе вожака, даже со сломанными ногтями. И Рила с ее гарантированной двойней.

Интересно, она сама когда почует?

— Лечила своим странным даром… — он не спрашивал. — Уйду я из медицины. Ничего уже не могу сказать наверняка. И про туфли — забудь, вот еще глупости!

— Про двойню я вообще-то не уверена. Но Рилу надо наблюдать.

— Зачем меня наблюдать?

Рила стояла возле порога. От их бесшумной походки я скоро начну вздрагивать.

Задумчивая и глядящая мимо айри, руки снова зябко и нервно обнимали плечи. Он тяжело вздохнул и попросил ее уделить время. Кивнула нехотя и вышла, разговор не для чужих ушей. Я натянула одеяло и устроилась спать. Чутье поднатужилось и сообщило — помирятся, и даже, может быть, станут вместе работать. Она очень любит новое, он — тоже. Хорошее начало для знакомства с нуля. Ведь Тиэрто больше не считает волвеков дикими. Даже пошел в отчаянии к Лайлу. Куда мир катится! Эйм у них стал серьезным, и этот подобреет и оттает, того и гляди.

Сердце Эла встало в пять утра.

Приборы переключили его на внешнее, но это уже ничего не меняло, тянуть дольше со стартом программы нельзя. Я бы охотно запустила процесс раньше, чтобы не изводить обоих болью, но без данных и крови в нем мало пользы. Яли сидела рядом с огромными испуганными глазами и слушала Деда. Он продержался на полчаса дольше.

К тому моменту уже прибежал Тиэрто, и мы начали.

Полное переливание, основа — плазма волвеков, полученная у всех годных, пока мы не трогали малый запас двух основных доноров. В нее введены дополнительно вещества, чем-то похожие по действию на пиран, но более мягкие, «медленные» и контролируемые. Именно они помогут нам выполнить программу модификации организма.

Первые часы смотрятся отменно хорошо — структура отстраивается стремительно и уверенно — нервы, кости, ткани, органы.

К полудню мы запустили сердца, а вечером перевели обоих на частично самостоятельное дыхание. Этот этап у вечных описан как «фаза фантома». Структура клеток неопределенна, ткани слабы и существуют без деформации лишь в плотной жидкой питательной среде, частично принимающей на себя несущие функции.

Постепенно фантомом станет весь организм, и тогда начнется вторая фаза — «активная волна», то есть собственно трансформация.

Именно ее пока никто не переживал.

Чем глубже поражение — тем продолжительнее построение фантома, ведь требуется восстановить все, что утрачено или повреждено. Исходно окончание «ремонта» мы планировали на пятый день от запуска процесса, но данных было явно маловато — все шло не в том темпе и чуть иначе. Тиэрто лично дал старт программе, и теперь метался с горящими глазами: ученый снова взял верх над прочим и требовал впитывать знания. Иногда он виновато косился на меня и Яли, потом встряхивался и снова бежал к приборам.

Сознания обоих айри спали так глубоко и полно, что мы их почти не слышали. Но спали спокойно, больше не было и следа прошлой боли. Хоть это радует.

Мы с памятного утра уже не покидали лабораторию и дремали по очереди, а к нам то и дело наведывались волвеки — знакомые и пока незнакомые, здоровались, сидели рядом, рассказывали новости, заставляли сытно есть, приводили детей и приносили совсем маленьких. Рила как-то сказала, что Тимрэ часто стоит в коридоре, но не заходит. Он переживает вероятную утрату Деда, как свое самое большое и непосильное горе. Юнтар был и остается его другом, наставником и единственным, кто по-настоящему дорог и близок. Лишиться его невозможно, это обрывает жизнь самого Тимрэ. Он боролся, занимал себя больными, возился с определением родичей и расселением семей, готовил отчеты для Релата. Вот только почти не спал. Его обманом и силой поили снотворным и также скандально кормили, почти не оставляли одного. Яли переселилась в комнату Деда и свою отдала Тимрэ, так что его соседи — Йяллы, те еще упрямцы и занозы.

Мы тоже спали очень плохо. Все время казалось, что кризис застанет нас неготовыми и айри уйдут, пока мы глупо дремлем, уйдут невозвратно. На четвертые сутки Тиэрто последний раз запустил процесс переливания крови, используя ту, что сдали основные доноры. Я тихонько приняла стимулятор, мне упустить момент нельзя.