Докричаться до мира - Оксана Демченко

Потрясенный директор вызвал Ялитэ, и оба пробежали по коридору, наугад открывая двери и выслушивая разнотонный визг пятикурсников, пойманных за поклейкой новомодных обоев.

Ситуация тупиковая: отчислить всех или закрыть глаза и махнуть рукой?

Ялитэ махнул, айри уже затевали свою большую склоку с отделением «высших».

Гимир учинил расследование. Погодники осознали неизбежную угрозу разоблачения и пошли сдаваться, теперь уже в кабинет директора, в тех же майках и с теми же швабрами. Их со слезами провожала вся Академия. Дед выглянул в окно: внизу топтали газоны его любимчики. Гимир тяжело вздохнул и отослал хулиганов к Вэинэри, на высадку нового стойкого к заморозкам розария перед главным зданием дирекции. Говорят, хорошо получилось, негодникам усердно помогали.

Ялитэ вздохнул.

— Лимма, хоть и делает невинный до святости вид, бросала материалы по Хьертту где не надо, это очевидно. Гимир безмерно зол, он вообще панически боится всего, что связано с генетикой. Но может, и обойдется, — добавил директор, чуть успокаиваясь. — Тут девицы уже за право встречать вас в рукопашные ходят.

Погодники, заразы, что еще учудили: поставили сигнал с официального приветствия на просмотр по внутреннему каналу, закончив с цветником, теперь моют-таки полы, и опять в дирекции. А толку? От портретов волвеков нам не избавиться. Уже на майках печатают. Вчера занятия отменили, второй курс лекарского Акада объявил траур, узнав о том, что у Йялла уже есть жена. Сегодня парни с третьего курса побрились наголо, целая группа, и их сразу стали считать очень красивыми.

Тренировки с холодным оружием проводить невозможно, — в зале толпы. Лайл, вас будут рвать на куски и растаскивать на сувениры. Тренируйте нервы!

С тем я и ушла.

Возле капсул было тихо и очень спокойно. Яли сидела и пила чай. Брат принес из больничного блока Сидду, одетую в знаменитое голубое платье моего изготовления: лен с вышивкой в стиле древних узоров племени брусов. Ей и правда идет, к тому же женщина так ценит внимание мужа, что буквально засветилась от радости. А этот гигант, еще более раздуваясь от гордости и важности, деятельно знакомил ее с сестрой. У него самая удивительная и смелая жена, у него бесподобно красивая и умная сестра, потом наоборот, Сидда — красавица, а Яли — самая смелая…

Обе хихикали, таким они Третьего никогда не видели. Он ничуть не смущался и охотно повторил все глупости для меня, в развернутом и дополненном виде. Потом важно потребовал после завершения оживления больных айри устроить ему нормальную свадьбу, чем он хуже Ринка? Только шлейф должен быть длиннее, — ехидно добавила Яли.

От дверей ее замечание расслышала Рила и пообещала припомнить. Рыжая смотрелась восхитительно: свежая, отдохнувшая и победительная. Она разогнала конкуренток, как настоящая волчица, без всяких там жалоб или походов к вожаку, и теперь еще не истратила весь боевой задор. Впрочем, глянув на обожженную голову Яли, успокоилась и отпустила всех Йяллов гулять. Сегодня им выбирать себе дом, первыми. Я мысленно посочувствовала той дизайнерше, которая все утро извела на макияж и прическу для Йялла, «настоящего дикого волка». Я, уже выйдя из рубки, краем уха слышала директорские сплетни. Она не видела волчиц, с которыми даже Йяллу едва ли удастся соревноваться в массовости поклонения. Слишком уж красивая община у Лайла.

Я села возле капсул и принялась думать для айри — про собрание на Релате, про памятник, парк на корабле и их заочный прием в стаю. Сегодня им было куда как менее больно и новости прошли на «ура». Дед так серьезно воспринял свое назначение Вторым, что уже никуда не собирался уходить. Он деловито обдумывал план обучения, и я готова поручиться, был в полном сознании.

За него я не особенно волновалась. Дозу исходно рассчитывали для обоих примерно одинаковую, но помещения-то разные. На седьмом уровне — внушительный цех, масса механизмов и, возможно именно от их работы, — я приметила сразу же, едва войдя, — там отчетливо прослушивался озоновый аромат, гарантия стремительного разложения пирана. Соответственно, добавила позитива и дополнительная система фильтрации воздуха, приборы ведь не любят пыли. А на пятом — замкнутая герметизированная комната малого объема. Что из этого следует? Десятикратная разница в практически полученной дозе яда. Поэтому Дед уже с нами и скоро начнет скучать, ему мучительно безделье. Эл же очень далеко и по-прежнему без сознания.

Я придвинула кровать так, чтобы рука касалась капсулы, улеглась и задремала.

Во сне до ушедших добраться проще.

Он сидел на ступеньках лестницы, уходящей вниз и теряющейся во мраке. Той же самой, на которой я однажды ждала Лимму, в очередной раз истратившую все силы и уже не способную найти дорогу в мир без помощи другой снави. Ступени впитывали свет и тепло, оставаясь непроницаемо-матовыми, призрачными и чужими. Ветерок чуть тянул снизу и шевелил темные волосы Эла. Его взгляд был прикован к провалу мрака впереди и уже принадлежал тому пути, с которого не возвращаются. Но мой айри упорно цеплялся когтями за кромку ступени, заставляя себя не вставать и не идти прочь. Он ведь обещал потерпеть и дождаться. Я села рядом и осторожно приблизила плечо к его плечу. Это правило — сначала ощущение, потом касание.

Здесь все так зыбко, что поспешность может сорвать его вниз, откуда уже нет возврата.

Эл чуть качнулся ко мне, рука была совершенно холодная и сведенная судорогой.

Проклятый упрямец умудрился-таки оставить боль при себе, почти всю, и я осознала ее сполна лишь теперь. Зато он чуть вздохнул и шевельнулся, отрывая, наконец, взгляд от мира теней.

— Пошли домой! — жалобно попросила я. — Там хорошо. Риан привет передавал. Твои студенты в волвеков играют, Ялитэ гневается напоказ. Лимма мое платье дошила.

— До чего же ты упрямая, — он, наконец, вспомнил, как надо двигать губами, хотя речь пока удавалась плохо, голоса почти не осталось. — Как ты нас держишь, не пойму. Там от тела уже ничего не осталось. Я удивляюсь, что у меня может болеть?

— У тебя пока вполне прилично работает сердце, — успокоила я.

— А потом? — он заинтересовался, с трудом отдирая когти от ступеньки и разминая руки.

— Будем делать из вас айков. Йялл с утра придумал слово. Нравится? — Я подставила плечо, помогая ему встать, и потащила вверх, туда, где дышит наш живой мир. — Доведем проект вечных до конца, такой вот абсурд. Будешь помесью айри и волвека.

— Облысею, что ли? — он уже неплохо шел, почти не спотыкаясь. — Тебя близко к науке подпускать нельзя. И как у меня с шансами?

— Паршиво! — честно сообщила я. Воздух заметно потеплел, руки мужа тоже. — Тиэрто говорит, вы точно не выдержите. А Лайл говорит, не слушай старого айри, он не из моей стаи.

— А я? — он развеселился, представив антинаучный диспут легендарного врача с безразличным к званиям вожаком.

— Ты из стаи, можешь не сомневаться.

— Тогда слушай Лайла! — милостиво разрешил он, почти поверив в возможность вернуться, даже начал думать о нормальном, мелочном. — Где-то в Гнезде я нелепо бросил меч… Если даже и выживу, Риан наверняка добьет по возвращении.