Дверь ВНИТУДА - Юлия Фирсанова

Я села поудобнее и постаралась, как могла, корявыми, не предназначенными для этого словами описать все ощущения Я-мира. Палитра выходила скудной, словно картину импрессиониста перерисовывать простым карандашом, я запиналась, но жадное ожидание в глазах кайста и Конрада не позволяло молчать, приходилось выталкивать очередную порцию черствых, как забытый на неделю хлеб, слов. Я говорила, а когда закончила описание не своего бытия, стало легче, оставалось объяснить самое сложное, самое главное и самое простое одновременно: то, что я поняла под конец сна — не сна.

— Не знаю, правильно ли то, что я поняла, или мне только показалось это правильным… — начала я.

— Лучик, не оправдывайся, говори, — настойчиво поторопил меня Конрад.

— Весь сон был историей мира, начавшего осознавать себя как разумное создание. По-другому, конечно, разумное, не как мы. Развитие техники каким-то образом причиняло ему неудобство, боль, убивало что-то ценное. Он инстинктивно начал искать выход и нашел его в людских мечтах о сказках. Те, кто мечтает, пишет или читает и фантазирует, — стали спасительными огоньками, согревающими мир. Он каким-то образом научился подпитывать их. Но ему все равно было тесно и душно. А потом отыскал еще один способ не только сохранить… э-э-э, душу и преумножить силу. Мир смог определить точки открытия порталов в другие миры, нащупал контуры, называемые у нас Кубом Метатрона. Они стали окнами, через которые лилась свободная магия, они притягивали нужных людей, усиливающих течение. Магия, своя у каждого мира, в который распахивалась дверь и откуда приходили ее носители, — стала свежим воздухом для разумной Земли. Те, кто приходил как гость, добровольно оставляли частицы магии привратникам. Замечали происходящее лишь те, кто тоже мог дышать этим «ветром» и быть его частицами. Но мало-помалу магия нашего мира стала преумножаться и за счет приходящих гостей, и за счет творцов-сочинителей. Со временем сила перестала быть заемной, Земля начала не только дышать, создавать магию, но и сохранять, обмениваться ею с иными мирами. Сети узлов-порталов с привратниками, которые и сами, а не только место, в чем-то узлы, хватило! Сейчас мы стоим у Рубикона. Ветра — возможность обмена силой с другими мирами, и огня — способности создавать магию, помноженной на веру в нее, у Земли накопилось почти достаточно для того, чтобы волшебство стало реальностью и перестало быть тайной для избранных. Я ничего особенного среди привратников не представляю. Просто стала последним узелком в этом кубическом макраме, завязанном из подходящего для мира материала. Потому и порталы у меня так часто открываются, и дверь ВНИТУДА буквально нараспашку стоит, потому и эмигрантов такой плотный поток идет. А смотрителем, возможно, меня поименовали лишь потому, что я первая, оказавшись в нужном месте в нужное время, смогла все это осознать, увидеть, почувствовать.

— Так вот о чем были пророчества… — раздумчиво протянул Конрад.

— Да, похоже, именно из-за этого Громов, вообразивший, что привратники чуть ли не черные ангелы Армагеддона, а я их предводитель, и пытался меня убить, — печально согласилась я. — Из-за одного безумца сколько людей пострадало и даже погибло!

— И что будет теперь? — вслух задумался Саргейден.

— Как что? — Я нарочито непонимающе захлопала ресницами. — А кто жениться обещал?

— Раз обещал, женится! — расхохотался вампир.

А ЛСД, подтверждая вчерашнее обещание, крепко-крепко меня поцеловал.

Как-то резко помолодев лет на триста, клыкастый родственник протянул с явственным томным предвкушением:

— Чудеса будут, весело будет, Лучик! Опасно, конечно, но весело!!! Просыпающаяся магия мира, раскрывающегося навстречу другим, — это великое чудо. Нам выпало быть соучастниками и свидетелями! А кое-кому, — Конрад мне подмигнул, — еще и смотрителем.

«Ну и пусть все меняется, пусть крылья растут, а гости по квартире как у себя дома шастают, открывая двери из НИОТКУДА куда-то ВНИТУДА, главное-то останется неизменным: я влюбилась, и меня полюбили! Ох, как бы еще это старшему братику объяснить?..»

От тягостной мысли отвлек очередной поцелуй и зачесавшаяся спина. Кажется, опять начинали резаться крылья.