Возвращение - Кира Измайлова

– Да, но я за них еще и отвечаю. Хотя бы перед хозяевами, – серьезно сказал он.

– То есть по вашим меркам этот пес не соответствует признакам заявленной породы? – уточнила я.

– Именно, – сказал Турр. – Да он ни по каким меркам не соответствует! Если не верите, съездите ко мне в поместье, взгляните на моих собак. Или в те места, откуда я их вывез! Уверяю, разница огромна!

– Я видела ваших собак у папаши Власия, – улыбнулась я. – Но я совершенно ничего в них не понимаю. Для дилетанта вроде меня разница не так уж велика. Лауринь, вы что скажете?

– Я бы тоже не взялся отличить, породистый это пес или нет, – подумав, ответил капитан. – С виду похож, а тонкостей я просто не знаю. Тем более не так часто я подобных собак видел, и уж тем более к ним не приглядывался.

– Вот-вот… – усмехнулась я. – Что ж, это все, что я хотела узнать!

– Госпожа Нарен, – позвал вдруг Турр, вглядываясь в пса. – Еще кое-что…

– Да? – повернулась я к нему.

– У меня есть предположение, почему пес оказался агрессивен, – сказал он.

– Да что вы говорите? – заинтересовалась я. Лауринь скептически усмехнулся. – Ну же, слушаю!

– Знаете, почему даже по деревням так следят за чистотой породы, если она есть, конечно? – спросил Турр. Не дождался ответа и продолжил: – Потому что такие помеси часто наследуют от разнопородных родителей совсем не те качества, что нужно. Часто бывают злобны, непослушны, – поверьте, я всякое видал…

– Хотите сказать, это не чистопородная собака? – уточнила я. Лауринь поморщился – упоминание о чистоте породы в последнее время нервировало не только меня.

– Скорее всего. – Турр задумался. – Судя по тому, что морда получилась вытянутая, круп опущен… изгиб хвоста, шерсть… Вероятнее всего, тут есть кровь какой-то овчарки. Впрочем, это непринципиально: я ведь сказал, что подобные животные часто бывают неуравновешенны. А если прибавить к этому воспитание… или отсутствие оного, то может получиться очень опасный зверь!

– Значит, за своими суками вы смотрите строго, чтобы не допустить вязки не с тем кобелем, – задумчиво сказала я. – А за кобелями?

– Тоже, – нахмурился мужчина. Видимо, ход моих мыслей не был для него очевиден. – К чему вы спрашиваете?

– Ну, в деревнях наверняка пригляд меньше… – продолжала я размышлять вслух. – А вот, к примеру, на севере, если охотничьи собаки начинают мельчать да и в целом плошают, течных сук на ночь в лесу привязывают, к ним волки приходят. Щенки получаются отменные…

– Да, я слышал о таком, – кивнул Турр. – Вполне оправданное действие, но именно для тамошних охотничьих пород.

– В деревнях за собаками пригляд наверняка хуже, чем у вас, – сказала я. – Какая-нибудь сука могла удрать в лес. Потом вернулась, думаю. А еще кто-то мог оказаться не столь суров, как вы, и щенков не утопить. Хотя бы одного. Знаете, ребенок пожалел или еще что.

– Думаете, помесь не с овчаркой, а с волком? – поинтересовался Лауринь. – Тогда злобность вполне оправданна.

– А может быть, просто через деревню проходил обоз и местный кобель повязал чужую собаку, – хмыкнула я. – Какая разница, в сущности? Все эти домыслы совершенно не объясняют, почему пес кинулся именно на ту даму. У него был такой выбор, а он покусился именно на нее! И если мы узнаем почему, то, считай, дело будет раскрыто… – Я помолчала, потом спросила: – Господин Турр, как полагаете, кто мог бы вас подставить? Есть у вас подобные недоброжелатели?

– Недоброжелатели есть у всех, госпожа Нарен, – пожал он плечами. – Разумеется, есть люди, которые меня недолюбливают, есть те, кого недолюбливаю я… Но если подумать… не могу предположить, кто взялся бы за такое дело.

– А конкуренты? – поинтересовалась я. – Есть ведь наверняка те, кому вы перешли дорогу?

– Разумеется, – кивнул мужчина и перечислил несколько имен заводчиков. – Но почему именно я? С тем же успехом это мог быть любой другой из них. Все они достаточно добросовестны, у них хорошие собаки, мы, бывало, продавали их друг другу, если хотели улучшить какую-то линию…

– Вот и мне любопытно, почему именно вы, – задумчиво ответила я. – Ладно… Благодарю вас, господин Турр. Лауринь, вы проводите его обратно? Я, пожалуй, с вами не поеду…

– Вы что-то затеяли? – спросил он. Мы уже выходили из мертвецкой, Турр посматривал на небо, будто опасался больше никогда его не увидеть.

– Просто хочу кое-что уточнить, – уклончиво ответила я. – Не беспокойтесь, если это подтвердится, я вам сообщу!

Пока усаживались верхом, Лауринь поинтересовался:

– А хозяина собаки вы допросить не желаете?

– Всему свое время, – усмехнулась я. – На сегодня довольно, пожалуй. Мне нужно подумать и, как я уже сказала, кое-что проверить. Всего доброго, Лауринь! Кстати, где вас разыскать завтра?

– С утра буду в управлении, – ответил он, придержав коня. Охранники с Турром уехали немного вперед. – Впрочем, днем, вероятнее всего, тоже. Это дело, будь оно неладно! Из-за какого-то собачника мы…

– Я вас умоляю! – передернулась я. – Я это слово слышать не могу!

Лауринь взглянул на меня, явно недоумевая, потом сообразил, о каком именно собачнике я вспомнила.

– Ну, – усмехнулся он. – Этот хотя бы вменяемый. Во всяком случае, кажется таким!

– Надеюсь на это… – я вздохнула. – Хорошо, Лауринь, заеду, как разберусь со своими догадками. А вы приглядывайте за Турром. Мало ли…

Я не стала говорить о том, что прикрыла заводчика простым заклинанием. Если кому-то вздумается от него избавиться, его ждет неприятный сюрприз… Увы, капитан напомнил мне о старом деле! Снова… Совпадение или нет? Что гадать, нужно действовать!

– И вот еще, – добавила я. – Сделайте одолжение, добудьте мне охранника нашей нейры. Очень я с ним побеседовать хочу, но у нее, сами понимаете, позволения просить…

– О да, – невесело усмехнулся Лауринь, и мы распрощались.

Выбираясь на другую улицу, я немного поразмыслила, разглядывая серьгу нейры Авилар. На дневном свету камни выглядели самыми обыкновенными. Может быть, мне показалось? Так или иначе, проверить нужно, решила я и направила кобылу к лавке ювелира Бисаха. Тут, пожалуй, сгодился бы любой мастер, но к чему обращаться невесть к кому, если есть полезное знакомство?

Бисах встретил меня вполне приветливо, а когда я поинтересовалась, как дела у Вирона, только рассмеялся:

– Да вон он, у верстака стоит!

– Он же теперь… – Я ухмыльнулась.

– Арнай он теперь! – согласился Бисах. – Только работу бросать не хочет. Говорит, все арнаи с придурью, вот хоть на жену его посмотреть, так у него не самая скверная дурь из тех, что может оказаться… Ну, семейство не возражает, а мне так и вовсе приятно.

– И жена не возражает? – удивилась я.