Стальной подснежник - Дана Арнаутова

Посмотреть, как приезжий лорд-некромант будет чинить колодец, высыпал весь гарнизон, и Эйнар вспомнил ехидную шуточку Тибо, сравнившего Бастельеро с бродячим цирком. Верный помощник и друг, конечно, тоже был здесь, как и Малкольм. И Лестер, которому уступили место в первых рядах, и женщины… Гость всеобщим вниманием не смущался, он и леди негромко обсуждали что-то над самой откинутой крышкой колодца. Магичка держала лист бумаги и что-то втолковывала некроманту, а тот слушал, иногда переспрашивая. Эйнару рядом с ними делать было нечего, так что он встал у крыльца, время от времени оглядывая двор, а рядом пристроилась Тильда, только по приказу накинувшая теплый плащ — а то ведь так и собиралась бегать везде в летнем шелковом платье. На Бастельеро она смотрела, как несколькими годами раньше — на коробки с ярмарочными гостинцами: с восторгом и чуть ли не облизываясь.

— Эйнар, а ты уверен, что хуже не будет? — жизнерадостно спросил, подойдя, Тибо. — Может, конечно, его светлость колодец и починит, а вот что потом оттуда полезет? Хотя… вот завалит нас снегом по самую крышу, как в прошлом году, будем даже умертвию рады, если оно станет воду носить.

— Прикуси язык, — посоветовал Эйнар, не сводя глаз с леди, сегодня снова раскрасневшейся и очень довольной — возиться с волшебством, пусть и через кого-то, шло ей на пользу. — Разберутся как-нибудь, на то и маги. А если что-нибудь полезет… само виновато.

— Что, кулаки чешутся? — проницательно хмыкнул Тибо, как всегда угадав его настроение. — О, началось.

Магичка отступила на несколько шагов, отойдя под галерею, а гость принялся стягивать роскошный камзол, не вчерашний, а новый, такого же темного цвета, но с вишневым отливом и широким золотым шитьем по обшлагам, воротнику и отворотам. Камзол, подбежав, принял расторопный Винсент и умчался к товарищам, страшно гордый такой честью — Эйнар про себя усмехнулся. Будет потом вечерами рассказов, пока и вправду не договорятся, что из колодца лезли умертвил.

А Бастельеро тем временем остался на пронизывающем зимнем ветру в одной шелковой рубашке и замшевых штанах, заправленных в высокие сапоги, и Эйнар мог только держать лицо каменным, когда гарнизон разглядывал клятую рубаху, белоснежную, с накрахмаленными кружевными манжетами и воротником, знакомую всем до последнего стежка; только некроманту, в отличие от леди, она была точнехонько впору.

— Красавчик, — беспощадно ухмыльнулся Тибо. — Девочки утром чуть не передрались, кто его светлости воду для умывания понесет. Но камзол зря снял — еще продует. Ветра у нас злые, дураков любят…

Некромант, словно расслышав его шепот, оглянулся, сверкнув глазами, но тут же снова повернулся к колодцу. Эйнар вспомнил объяснения леди про плиту, перекрывшую доступ к воде. Насколько он понял, магичка упросила гостя просто двинуть по плите магической силой, вроде как пнуть ее в нужную сторону. Этого должно было хватить, как она уверяла.

Бастельеро встряхнул длинными холеными кистями рук, и гарнизон затаил дыхание. Даже Тибо притих, а у Эйнара холодок пробежал по спине. Видит ли морок, что происходит? Не зря он предупреждал, чтобы Эйнар не вздумал предупредить гостя, — значит, опасается некроманта! А тот плавно поднял вытянутые руки перед собой ладонями вниз, замер, словно изваяние, а потом резко опустил их — будто толкнул. Мгновение ничего не происходило, потом земля дрогнула, истошно заржали лошади в конюшне, а в вольере басовито залаяли волкодавы. Тибо восхищенно и очень заковыристо помянул барготову мать…