Далекие королевства - Аллан Коул

Ему не дали продолжить. Несколько его приятелей-клиентов вцепились в него, пытаясь увести. Он вырывался и отбивался, но его все же оттащили. Две женщины — как я подумал, жена и дочь хозяина — вывели его из зала, закрыв за собой дверь. Но все равно из коридора в глубине дома еще какое-то время доносился поток ругани в адрес принца и его деяний.

Мы чувствовали себя неловко и тревожно после такой вспышки ненависти, причем больше, всех встревожился Мэйн. Он нервно огляделся. Я тоже это сделал и заметил, что те парни, которые до этого криво ухмылялись и которых я принял за мелких воришек, теперь лишь пьяно таращились друг на друга, плохо изображая полное отсутствие интереса к происходящему.

— Пожалуй, нам надо отыскать другую таверну, да поскорее, — пробормотал сержант, обращаясь к Лиону. — Этот хозяин устроит нам неприятности.

Лион согласно кивнул.

— Послушайте, — сказал я, — ну я согласен, что этот парень грубиян. Но какие же от него могут быть неприятности? Может быть, его слова кому-то и неприятны, но король сам приветствует, когда его подданные говорят что думают. Даже требует. Да ведь ты же сам это слышал от него.

Мэйн неловко заерзал. Затем наклонился ко мне поближе и тихо заговорил:

— Король-то может сказать такое, мой господин, но здесь, — он похлопал по столу, — эти слова ничего не значат. И, судя по тому, что я слышал, внизу все выглядит не так, как говорится наверху.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи, — заинтересовался я. Мэйн покачал головой:

— Распространяться об этом долго неразумно, мой господин. Тут кругом уши. — Он указал на одного из этих якобы пьяных, который уже подсел к нам поближе. — Но я все же скажу. Может быть, добрые намерения короля наталкиваются на иные намерения другого человека. И этот другой, а вы понимаете, кого я имею в виду, весьма обидчив. И темные дела случаются, как известно, когда порочат его имя.

Я хотел расспросить подробнее, но слухач уже сидел совсем близко, по-прежнему выказывая спиной полное равнодушие. Поэтому я громко сказал:

— Ну что ж. Позвольте теперь мне угостить вас. И давайте выпьем за наших радушных хозяев.

Мой тост поддержали, а потом Мэйн подмигнул мне, показывая жестом, чтобы я уходил, а они последуют за мной через некоторое время.

Я вернулся домой в большой тревоге. Что же это за «вечеринки», как их назвал Мэйн, которые устраивает Равелин? Оргии, наверное, сексуальные забавы и шокирующие магические фокусы. Я знал, насколько привлекательны такие штуки для Яноша. Да к тому же я своими собственными глазами только что убедился, что не все так уж светло и чудесно в Ирайе.

Но тут я вспомнил о важности торгового договора с королем. Я знал, что Домас не лгал относительно своих интересов и не замышлял ничего темного. Надежда вновь выросла во весь рост. Ведь я ничего тревожного не видел, а только слышал. И не то что я не доверял словам Мэйна, но ведь он и сам их получил из третьих или четвертых рук. Да к тому же, может, и антипатия к Равелину так действует на меня? В конце концов, на чем она основана, эта антипатия? Принц ничем ее не заслужил в моих глазах.

И пока я боролся со своими сомнениями, вновь появился Янош. Он просто ворвался в мой дворец, излучая энергию, ум и хорошее настроение.

— Как же я скучал по тебе, друг мой! — воскликнул он, хлопая меня по спине. — Я так зарылся в пыль манускриптов и наслушался столько заклинаний, что, боюсь, мои уши уже просто невосприимчивы к нормальной беседе.

— Так твои занятия были успешными? — спросил я.

— Чертовски успешными, — сказал Янош. Манеры у него всегда были грубоватые, но сейчас я ощутил, что он немного обезьянничает, копируя наигранно-бесхитростное поведение, модное в королевской семье. Но подозрение пропало, когда он снова хлопнул меня по спине и сказал, что мы должны посмотреть, что делают наши люди, и выпить с ними по рюмочке.

Мы нашли их в другой таверне, такой же большой и столь же излюбленной матросами и рабочими. Теперь, с Яношем, нас опять стало двадцать, и встреча была шумной и радостной. Воспоминания об испытанных вместе приключениях были более чем достаточным поводом, чтобы напиться. Но пока мы совсем не окосели, Мэйн успел переговорить со мной с глазу на глаз.

— Помните того болтливого хозяина таверны? — спросил он.

— А, той? — Он кивнул. Новая таверна мне нравилась больше. — И хорошо, что вы там теперь не бываете. Эта ничуть не хуже.

— Так вот, он исчез тем же вечером. И с тех пор о нем ни слуху ни духу. А таверну приказали закрыть.

— А кем подписан приказ? — спросил я.

— На документе этот начальник не проставил своего имени, — сказал Мэйн. — Но всякий знает, что это не кто иной, как принц Равелин.