Далекие королевства - Аллан Коул

Домас подтолкнул Бимуса.

— Цена этого парня растет на глазах. — И король дружески ткнул меня в ребра большим пальцем. — Если бы он не был торговцем, я сделал бы его советником. Ты заметил, как он сразу берет быка за рога, особенно не задумываясь о церемониях? — Бимус прошептал, что он заметил. Король обратился ко мне: — А теперь я хочу, чтобы ты сам ответил на тот вопрос, который задал мне при нашей первой встрече. Я попрошу Бимуса напомнить твои слова.

Бимус зашептал на ухо королю. Домас, как рупор, передал мне мои же собственные слова:

— То, что мы имеем и будем иметь от общения с вами, очевидно. Но мне интересно — будет ли какая-то выгода от нас вам? — Король оттолкнул Бимуса. — Вот и ответь на это. И ответь как следует.

Я рассмеялся, не смущаясь присутствия короля, поскольку король так же бесцеремонно поступил с рогами быка, как и я. И он обрадовался, что я реагирую так открыто.

— Хорошо, ваше величество, попытаюсь, — начал я. — Не буду прикрывать наши нужды восхвалениями нашего города и его торговцев, доказывая, что с нами торговать выгоднее, чем с кем-либо еще. Не буду я расхваливать и достижений моего семейства и его честную репутацию. Вы обо всем этом знаете, иначе я не находился бы здесь; а если бы и не знали, все равно эта информация не того рода, которая вас бы привлекла. — Король кивнул, а я, воодушевленный, продолжил: — Мною руководит не прибыль, ваше величество. И не прибыль руководила моим народом, пославшим меня снискать вашего благоволения. А хочу я вот чего. И постараюсь изложить это так ясно, как смогу.

Я рассказал ему об Ориссе и тех честных людях, которые построили ее. Я поведал ему о наших мечтах и надеждах, как и о наших пороках. Я описал ему наши бедствия, особенно последних лет, честно не забыв и свои собственные потери и горести. Признался в том, что когда плыл вверх по их реке и оглядывал все эти чудеса, как я страстно хотел, чтобы и мой народ был освещен и согрет существованием таких чудес и был бы так же защищен от врагов. Я все рассказывал, не колеблясь и не желая думать о том, что король может за эту откровенность просто принять меня за дурачка. Когда я покончил с этим вступлением, я откинулся на спинку кресла, чтобы перевести дыхание, а заодно и посмотреть, какой эффект произвели мои слова.

Домас молчал долго, так что я подумал, что, может быть, мне удалось его растрогать. Наконец он сказал:

— Вот теперь я по-настоящему понял, зачем ты прибыл сюда, Амальрик Антеро. Почему вы все были готовы рисковать жизнью, а может, и большим. Твои доводы и желания вовсе не оскорбительны для королевства, как и цели вашего путешествия. Мы с тобой похожи, ибо такие же чувства, как ты, я испытываю к моему народу. Хотя иногда мне кажется, что мои подданные не помнят, что я делаю для них, но я делаю. — Он усмехнулся. — Разумеется, я не такой уж альтруист, каким хочу казаться. Я король. А короли эгоистичны по натуре. Приходится заниматься и грязной работой, вот почему мой брат находится рядом, а не заточен в какой-нибудь башне. Он мой цербер. Он служит моей эгоистичной натуре, которая хочет, чтобы имя мое восхваляли, и он натягивает вожжи, когда среди нас объявляются смутьяны.

Он замолчал, когда Бимус зашептал ему что-то на ухо. Он кивнул, бормоча:

— Да. Да. Я дошел до этого. — Он продолжил: — Бимус напоминает мне, что твоя речь, в целом весьма приятная, оказалась слабовата в отношении главного пункта. Должен признать, я испытываю жалость к твоему народу и его проблемам. Но, Амальрик Антеро, мне-то и всему Вакаану что с того?

— Да все, ваше величество, — ответил я. — Поскольку без нашего содействия вы не найдете ничего для себя ценного в той торговле, которую предлагаю я.

— Ну так покажи тогда свои товары, купец.

И вот я открыл лавку моего воображения и заполнил ее различными вещами. Я рассказал ему о ноздреватом камне с севера, из которого тамошние жители высекают идолов, которые перед дождем испускают благоухание. Я рассказал ему о нежных раскрашенных тканях, которые ткут женщины юга, и как каждый рулон отличается от другого, и о том, как по-новому чувствует себя тело в одежде из этой материи. Я рассказал ему о громадном разнообразии вин, фруктов и овощей, которые прибывают в Ориссу из заморских стран. И хотя в Далеких Королевствах я вижу изобилие, но их кухне не помешает большее разнообразие. Вот почему, поделился я, ваши повара так изощряются в приготовлении различных соусов и приправ, у них ограниченный выбор продуктов. Говорил я долго, но Домас не проявлял признаков усталости, пока я разворачивал перед ним коммерческую карту всех известных в Ориссе стран и народов, всех чудес столь же далеких для Вакаана земель, как и его Далекие Королевства были для меня.

Закругляясь, я закончил следующим:

— Не буду провидцем, ваше величество, если скажу, что вы скучаете в ваших изолированных и защищенных краях. Да я и сам слышал, как вы страшитесь, что ваши люди теряют боевой дух, что у вас тут пахнет затхлостью. А у товаров, которые я предлагаю для торговли, есть три качества за одну цену: волнующие кровь путешествия, жажда познания неизведанного и голод по недостающим приключениям. — Я был взволнован собственной речью. — Вот почему, ваше величество, я уверен, что в этой сделке вы приобретете не меньше нашего. Вот почему я уверен, что этот договор будет иметь для нас обоюдную ценность.

Глаза короля Домаса показали, что он тоже взволновался. Он кивнул сам себе, затем еще раз и еще. Я решил, что победа за мной. Но тут осторожность взяла верх над королем, взволнованный блеск исчез.

— Но в Вакаане не может быть места торговле, — сказал он. — Появление иноземцев, как неустанно предупреждает мой брат, может вызвать недовольство нашего народа.

— Мы легко сможем открыть нейтральную торговую точку, — сказал я. — Место, удобное для обеих сторон.

— Да, можем, — сказал Домас, но голосом тоже достаточно нейтральным.

И тут я широко и беспомощно развел руки, говоря:

— Что же еще я могу сказать, чтобы убедить вас, ваше величество? Я уже воспользовался всей той малой премудростью, которую вбил в мою тупую голову мой отец.

К королю вернулось веселье. Он захохотал, хлопнув себя по колену. В его глазах вновь загорелось возбуждение.

— Ничего больше, мой добрый приятель, — сказал он. — Ты хорошо потрудился для своего города, и тебе не за что стыдиться. Мне нравится твое предложение. Настолько нравится, что я готов одобрить его сразу. Однако… — он оборвал себя, поскольку Бимус стал ему что-то нашептывать. — Однако, как говорит Бимус, прежде чем мы поставим печать на соглашение, надобно рассмотреть все детально.

— Я думаю, это наиболее мудрое решение, ваше величество, — сказал я вставая, поскольку и без намеков понимал, что пора удалиться, — Как говорил мой отец: «Все сделки при первом ударе по рукам ярко светятся, но большинство из них превращаются в куски холодного тусклого льда, когда кладешь их в карман».

— Мудрый человек, — сказал король.

— Благодарю вас, ваше величество. Он действительно был мудрым человеком. Ну а теперь, с вашего позволения….