Властелин Некронда - Джейн Уэлч

Сомнения юноши все крепли и крепли. Не успел отряд достигнуть даже подножия холмов, а Придди уже начала плакать и спотыкаться. Чем выше поднимались путники, тем сильнее разыгрывался ветер. То и дело приходилось возвращаться и искать дорогу в обход трещин и скал. Собаки поджали хвосты и съежились, то и дело оглядываясь назад и нюхая воздух. Каспар проследил направление их взглядов, страшась, что по пятам за отрядом уже следуют голодные волки, готовые один за другим пожирать упавших и ослабевших. Очень хотелось надеяться, что это всего-навсего тундровые волки, но боль в голове предупреждала – человек-волк где-то рядом.

Щеки кололо, мышцы занемели от холода. Даже глаза мерзли, а уж ног Каспар давно не ощущал. Он предусмотрительно обмотал сапоги тряпками, но все равно сквозь лед тянуло холодом. Пеннард с каждой минутой все замедлял шаг, шумно и неровно дыша, и постоянно оглядывался, стремясь помочь сестренке.

– Пусть она едет на санях, – настаивал он.

Каспар согласился. У него не хватало духа оставить кого-то из спутников умирать, пока у самого еще сохранились силы, чтобы помочь. Тем более, а вдруг это дитя – Одна-из-Трех?

Изелла тоже начала спотыкаться и виснуть на веревке. Когда же путь преградила очередная утопавшая в сугробах долина, бравада Пеннарда разбилась вдребезги. Каждые пять минут он останавливался и в отчаянии озирался по сторонам. И наконец рухнул в снег.

– Мне надо передохнуть, – прохрипел он. Пурга на глазах заносила его снегом. Каспар покачал головой.

– Вставай, не то умрешь прямо здесь.

Оставив Пеннарда бороться с изнеможением в одиночку, он побрел дальше, тяжело налегая на веревку. Но когда сани завязли в очередном сугробе с подветренной стороны от гребня, повернулся к Придди.

– Тебе придется идти. Я не могу один тащить тебя. Тебе надо только добраться до вершины, там снег будет плотнее, и ты снова сможешь ехать.

Он знал, что на гребне ветер отполировал снег, образовав твердый наст, где идти будет хоть и скользко, но все же легче, чем по глубокому снегу, в котором ноги тонут на каждом шагу.

– Придди! – повысил голос юноша, когда девочка и не шевельнулась.

Похоже, у нее не было сил даже ответить. Бедняжка вся посинела от холода. Она чуть приоткрыла глаза, посмотрела на Каспара мутным взором, и снова закрыла их. Ну вот, страхи начали сбываться. А как там Изольда? Юноша заглянул себе за пазуху. Хвала небесам! Грудь малышки ровно приподнималась и опускалась. Вот и замечательно – значит, пока он идет, тепла его тела хватит, чтобы девочка не замерзла.

Оглянувшись, торра-альтанец заметил, что козы с ними больше нет – а он и не видел, когда она упала. Трог еще ковылял рядом, но уже в одиночестве. Поглядев назад, юноша разглядел неподалеку холмик снега, погребший собаку Пеннарда.

Сам Пеннард прополз несколько шагов на четвереньках, а потом, шатаясь, поднялся на ноги.

– Прости, Спар, что я сомневался в тебе. Считал тебя безмозглым бродягой. Считал, что ты недостоин владеть никакой силой. – Остекленевшие глаза неграферрца потемнели от внезапной новой мысли. – Так пусти ее в ход! Вытащи нас отсюда! Не то мы все погибнем. Призови великанов!

– Не могу, – с трудом просипел молодой воин.

Он и так уже ощущал присутствие страшных чудовищ, слышал слабый смешок, что ночь за ночью отравлял его сны. Юноша боялся, что стоит лишь ему прикоснуться к Яйцу, черный дух овладеет им.

Каспар честно поглядел на Пеннарда.

– Лучше погибнуть тут, чем очутиться в аду, куда перенесет нас Некронд.

Сын оружейника бросился на него, но у Каспара оставалось еще достаточно сил, чтобы отшвырнуть его и мгновенно выхватить нож.

– Не подходи! – прошипел он.

Ледяной воздух обжигал легкие.

Пеннард упал на снег, но отчаянно пытался подняться.

Ребенок! Надо позаботиться о ребенке! Обуреваемый одной-единственной этой мыслью, Каспар зашагал дальше, но скоро выдохся. В ушах звучало дыхание черной тени за спиной.

– Ты умрешь, а вместе с тобой и все, что тебе дорого, – издевался вкрадчивый голос. Где-то далеко слышался вой волков. – Прикоснись к Некронду, и вся твоя боль пройдет. Только дотронься до него, верни мне жизнь, и я прослежу, чтобы ребенок остался жить. Ты этого не сможешь, а я унесу его туда, где он будет в безопасности.

– Во плоти ты и сам тут ничего не сможешь, – возразил юноша, напуганный получеловеческим голосом.

– Смогу, смогу. Ведь я же теперь не человек. Я волк. Каспар начинал поддаваться искушению. Своя жизнь его уже не волновала – но жизнь малышки…

– Ты вправду спасешь ее?

Из вихрящейся вьюги вырисовалась тень в плаще, с накинутым капюшоном.

– Если ты дашь мне Некронд, ребенок будет жить.

Каспар невольно полез за пазуху, но тут рука его коснулась лунного камня, и юноша вновь заколебался. Изматывающий, вытягивающий жизнь холод мешал думать связно, юноша изо всех сил боролся с сонным оцепенением. Нельзя доверять человеку-волку! Тот просто-напросто украдет малютку и убьет ее. Да, но молодой воин знал: он умирает, а это – последний крошечный шанс спасти Изольду. Он заглянул в лунный камень и тотчас же ощутил страх злобного духа, что преследовал его. Тень отступила. В душу Каспара вновь хлынула надежда, он пристальнее вгляделся в матовое сияющее око.

– Перрен! Перрен! Помоги!

Ответа не было. На миг юноше показалось, будто камень потяжелел, разбух. А потом кристалл потемнел и задрожал, делаясь все тяжелее и тяжелее, так что Каспар с трудом удерживал его. Должно быть, решил торра-альтанец, это от веса горовика. А потом из самой сердцевины лунного камня вырвался сноп искр. Они взорвались вспышками пламени и медленно застыли, обрели форму. Лошади!

Каспар возликовал бы, оставайся у него хоть кроха энергии. Ослепленный внезапным возникновением ярко-золотых коней, он стоял, тупо таращась на них. Человек-волк исчез, стая его разбежалась, но юноша был убежден в том, что либо уже умер, либо умирает. Кони зашевелились, расступились и…

– Талоркан! – ахнул Каспар.

Бывший лесничий Абалона шагнул к нему, залитый ярким сиянием. Протянув руку, он выдернул Каспара из сугроба.

– Спар, я не сержусь на тебя. Я в бесконечном долгу перед тобой. Ты несешь мою душу.

Рядом с Талорканом стоял еще кто-то. На глаза Каспара навернулись слезы. Он видел ее – но лишь смутно, как разрозненные пятнышки света.

– Май, любимая…

Он протянул руки к утраченной возлюбленной. Талоркан преградил ему путь, однако в глазах лесничего читалось понимание.

– Идем, мы должны отвести тебя домой. Времени мало, нас уже догоняют.

Каспар понял, что имел в виду Талоркан. За ними с Май идет охота, лесничие Иномирья вот-вот схватят их, чтобы уволочь в темницы Абалона.