Некромант. Рабочие будни - Галина Гончарова

Какая там боль?!

Кто это?!

Волки?!

Лейри кое-как извернула шею — и едва не взвыла почище, чем от кнута.

Над Лиассио стояло чудовище, словно выплывшее из самых жутких кошмаров. Собака… нет, скорее собачий скелет, перевитый пульсирующими черными и красными нитями. Голый череп, алые огни, пляшущие в глазницах… впрочем, самым страшным был не внешний вид, о нет…

Страшна была исходящая от них жажда крови и смерти.

Кто это?!

Что они с ней сделают!?

Лейри с удовольствием бы лишилась чувств, но увы — девушка отнюдь не была героиней сентиментальных романов. Это там чуть что — и: 'высокородная трайши всхлипнула — и милосердное беспамятство сомкнуло свои крылья над ее хорошенькой головкой…'.

Лейри же…

Она бы и всхлипнула, да только пользы с того? Если эти твари кем-то натравлены, хоть обрыдайся — не поможет. Кричать? Привлекать к себе внимание?

Лучше подождать, чем это кончится. Во всяком случае тварь, которая сбила на землю Лиассио, не торопилась его убивать. Но стояла прямо над мужчиной и скалилась так, что все мысли о сопротивлении отпадали сразу.

Жить хотелось. А набор клыков у зверушки в пасти был таким, что сразу как-то вспоминались молитвы Четырехликому.

— И что тут происходит?

Голос Лейри был незнаком. Или?

Увы. У каждого свои недостатки. Лейри могла отлично запомнить лица, но на ухо ей наступила не только Раш, но и Четырехликий во всех своих лицах. Голоса она вообще не запоминала. Высокий, низкий, писклявый, картавый — и только. Но определить человека на слух не могла, хоть убивайте.

Ответа, естественно не последовало. Да и голос замолчал.

* * *

Таши банально перехватило горло от гнева. Он увидел голую Лейри, привязанную к карете — и два рубца, вспухающих у нее на спине, увидел обрывки ее одежды, увидел Лиассио, лежащего рядом и отброшенный кнут — и гнев вспыхнул с такой силой, что некроманту пришлось на миг отвлечься и сплюнуть выделившийся яд. Не глотать же?

Не отравишься, но изжога будет зверская…

Ладно. Главное — жива и вроде как даже не изуродована, хотя учитывая нрав Лейры, Таши мог вообще найти ее труп. Изнасилование?

Нет, этого тоже не произошло. А два рубца от кнута… ну, поболят. Но пройдут. Если Валиар разорится на мага, так и вовсе за два дня. Кнутом тоже можно бить по-разному, можно с одного удара перебить хребет, а можно даже и кожу не пробить. Больно адски, но переживаемо.

Он аккуратно, боясь расплескать гнев, сполз со спины гончей и кивнув на валяющихся слуг, приказал:

— Стеречь.

А сам направился к Лейри. Таши был в таком гневе, что даже о шипении позабыл. Ну и пес с ним, с искажением голоса, Лейра не выдаст, а остальные… ну-ну…

Один взмах ритуального ножа — и девушка почти валится ему на руки.

— Лейра Адалан?

— Д-да…

А вот под капюшон заглядывать не надо, незачем… Еще один взмах рассекает путы на руках. О веревках на ногах до него позаботились, с-сволочи.

Некромант подхватил девчонку на руки, кое-как дотащил до ковра, на котором недавно отдыхал Лиассио — и осторожно опустил рядом с плащом.

— Прикройся.

— Д-да… а в-вы…

— Меня послали за тобой. Твоим родным не понравилось, что ты пропала. Так что не бойся. Сейчас я разберусь тут — и поедем домой.

Лейри закивала. Кажется, ей стало чуть спокойнее. Все-таки доверять страшному и ужасному типу в черной шалотте и с подозрительными песиками в такой ситуации и святой не будет. Но видя, как песики обошлись с Лиассио, Лейри готова была им простить — все! И даже немножечко сверху.

Девушка решительно сглотнула комок в горле и потянулась к кувшину с вином. Кушать уже не хотелось, но вот сделать пару глотков хоть чего-нибудь — очень. Кровь Лиассио не в счет. Сколько ее там было, а пить хотелось зверски.

Таши тем временем направился к Лиассио. Из леса вышел гордой походкой Шейсс и сплюнул к ногам Таши тело слуги.

Некромант посмотрел на оное тело. Чуть пожевано, но живо. Увы, придется поступить жестоко, но собачек надо кормить. А людей Лиассио ему не очень жаль. Такие же подлецы, наверняка. А как еще назвать людей, которые знали, что их хозяин сделал с девочками-рабынями — и все равно продолжали ему служить? Да еще помогали издеваться над Лейрой? Похитить ее?

Нет уж, по меркам Арсайна, такие товарищи не заслуживали никакого снисхождения.

А оправдание, что у них не было выбора… вот и у Таши его тоже нет: и слухов он допустить не может, и собачки голодные…

Таши подошел почти вплотную к Лиассио, чуть наклонился.

Судя по запаху, аристократ был жив, но активно боялся. До медвежьей болезни.

Таши аккуратно пнул его в висок, обеспечивая отключку. Пусть передохнет недолго.

Затем сноровисто спутал мужчине руки и ноги, используя для этого кнут и веревки, заготовленные для Лейри. И посмотрел на собачек.

— Каждому по одному человеку. Есть в лесу. Разрешаю поиграть.

Слова подкрепил поток силы. Приказ, адресованный хищникам. Шейсс, Шайсс и Шойссс радостно взвыли так, что Лейри уронила кубок, а Лиассио пришел в себя и задергался. Но веревки держали. Собачки похватали в зубы свои ноши — и удалились за деревья, откуда через пару минут понеслись вой и крики ужаса и боли. Лейри поежилась и плотнее завернулась в плащ, но бросаться к некроманту и умолять о помиловании почему-то не стала. Видимо, тоже не испытывала ненужной жалости к своим похитителям.

Таши усмехнулся и наклонился над Лиассио. Крики не прекращались.

— Знаешь, что происходит в лесу? Сейчас там медленно убивают твоих слуг. Гончая питается ужасом и болью жертвы, они по кусочку откусывают от них мясо, съедают пальцы, уши, отпускают, потом опять бросаются, люди мечутся и заливают землю кровью, пытаются убежать, но костяная гончая — самая совершенная машина убийства. Самая страшная… я могу сделать так, что они займутся тобой втроем…

Оказывается в настоящем аристократе очень много дерьма. Из Лиассио вылилась очередная порция, из горла вырвался хрип… Лейри держалась намного лучше.

Некромант брезгливо пнул Лиассио кончиком сапога — и направился к Лейри.

— Что они с тобой успели сделать?

Лейри вздохнула, но ответила как можно спокойнее.

— Две пощечины. Два удара кнутом. Похищение.

Таши злобно зашипел. Твари… ладно, слуги уже за все ответили. А вот Лиассио…

Убить его сразу — слишком милосердно. Эта тварь может еще пригодиться, да как пригодиться…

Надо только…

— Я убью его. Но позже, ты не возражаешь?