Сердце морского короля - Дана Арнаутова

— Скажете тоже, — гордо ответил конюшонок, выпрямившись, но по-прежнему улыбаясь. — Вовсе вы мне ничего не должны, госпожа страж, даже и не думайте. А вот если и правда когда-нибудь морских коней покажете…

— Обязательно, — пообещала Джиад.

В памяти вспыхнула та ночь, когда ее едва не поймали люди Торвальда. Наивную любящую дуру, сунувшуюся в ловушку, чтобы узнать правду. Мальчишка-конюшонок оказался благороднее, чем природный король, и его доброта спасла ей больше, чем жизнь, сохранив веру в людей. И этот его золотой… Джиад бросила монету к подножью камня, посвященного Всеядному Жи, и все еще надеялась, что странное божество всего живого услышало ее просьбу за судьбу этого паренька. А она ведь до сих пор не знает его имени, стыдно-то как!

Но кое-что для конюшонка она может сделать даже сейчас! Пусть ей самой вскоре возвращаться в Акаланте, но во дворце останется тот, кому можно доверить присмотреть за парнишкой.

— Лилайн! — окликнула она Карраса и указала на мальчика взглядом. — Познакомься, этому достойному юноше я обязана жизнью.

Брови алахасца недоуменно изогнулись, а потом он вспомнил ее рассказ и с подчеркнутой учтивостью поклонился.

— Лилайн Каррас к вашим услугам. Друзья госпожи Джиад — и мои друзья тоже.

— Скажете тоже… — неловко повторил парнишка, и его веснушчатые щеки заалели от смущения. — Я Эйдан. Эйдан, сын Хальвера и Соны.

Рыжая шевелюра его горела на солнце, переливаясь от начищенной меди к яркому золоту, синие глаза смотрели ясно и гордо, и вся фигура паренька вдруг показалась Джиад окруженной сияющим ореолом, но это просто лучи солнца в зените облили ее расплавленным светом.

— Эйдан, сын Хальвера и Соны, — повторил Каррас. — Я запомню. В моем доме вы всегда желанный гость, господин Эйдан.

— Как и в моем, — сказала Джиад и, протянув руку, уронила ее парнишке на плечо.

Рубин Аусдрангов вспыхнул в солнечных лучах, но Джиад показалось, что улыбка мальчика — ярче и светлее.

«Потому что нет золота чище, чем золото человеческого сердца, — шепнул ей голос Жи. — Посмотри на небо».

Джиад глянула вверх и увидела в бесконечной синеве, раскинувшейся над землей, далекую черную точку. Точка плавала над холмами, то отдаляясь, то приближаясь. Большая птица? Но какая? Судя по полету — хищник.

Джиад закусила губу, еще не понимая, что задумал Жи, но уже сообразив, что стоит ждать любых внезапных игр с судьбой.

Взревели трубы — и она вздрогнула от неожиданности.

— Пойду-ка я к лошадкам, — озабоченно сказал Эйдан. — А то как бы они не испугались. Начнут с привязи рваться, друг друга поранят, потом и вовсе не успокоишь. Будьте здоровы, госпожа страж и вы, господин Каррас!

И торопливо ушел, сверкая на солнце рыжей вихрастой макушкой.

— Серьезный парень, — одобрительно сказал Лилайн. — Далеко пойдет.

— Присмотри за ним, — попросила Джиад. — Я думала отвезти его в храм, но теперь не получится. И он сам может не захотеть уехать из родных мест. Хоть и сирота, но родные могилы, как у нас говорят, держат человека за сердце. Лил, а где Санлия?

— Да здесь где-то, — нахмурился Каррас, оглядываясь. — Я с ней пару человек охраны оставил. Ее, конечно, никто не тронет, но…

— Свита добавляет уважения, — кивнула Джиад и поморщилась.

Звонкоголосый герольд, встав посередине помоста, кричал о трагической гибели его величества Торвальда, славного и мудрого. О древних традициях могущественного рода Аусдрангов, о чем-то еще… Много красивой лжи, прикрывающей простую и не всегда приглядную правду, словно роскошная одежда, натянутая на уродливое тело.

Человеческое море на холмах колыхалось, жадно слушая. Притихли разносчики еды и воды, до этого громко предлагавшие свой товар, замолчали болтуны… Люди понимали, что сейчас на их глазах происходит что-то невероятное — не просто страна обретает нового короля взамен погибшего, но творится легенда, подобная тем, которые передают от стариков к детям уже долгие века. Легенда о короле, избранном самими богами…

«Или ты просто слишком любишь красивые сказки, — одернула себя Джиад. — Ведь Каррас же сказал, что сокол наверняка научен, на чье плечо сесть. Сейчас тренированная птица опустится на руку кого-то из лордов, и для обычных людей не изменится ровным счетом ничего».

Лилайн махнул кому-то рукой, потом, тихо ругнувшись, исчез в толпе, а его место заняли Райгар с Хальгундом. Оба наемника, высоченные и плечистые, встали по обеим сторонам от Джиад, бдительно прикрывая ее от любой возможной опасности. Она снова усмехнулась про себя, дивясь причудливым путям судьбы, и уронила:

— Шаг в сторону, господа.

— Что, миледи? — спросил Райгар, титулуя ее на аусдрангский манер.

— Шаг в сторону, говорю, — повторила Джиад. — Я понимаю, что у вас приказ меня охранять, но если хотите делать это на совесть, не закрывайте мне самой обзор. Смею надеяться, что если кто-то захочет меня убить, я увижу его раньше вас. Просто по привычке.

Кажется, они переглянулись над ее головой, во всяком случае, Джиад уловила легкую заминку. А потом слаженно выполнили приказ, легко оттеснив каких-то подобравшихся слишком близко зевак. Джиад удовлетворенно кивнула, мельком подумав, что люди у Карраса и вправду хороши. Никаких глупых обид — это правильно. Впрочем, Хальгунд ее давно знает, а Райгар, наверное, наслышан.

Герольд закончил разъяснение, что сейчас произойдет, и вместо него на бочку подсадили седовласого человека в нарядном охотничьем костюме. Ему подали сокола, спутанного и в клобучке. «Как они собираются цеплять к нему корону?» — задумалась Джиад и тут же получила ответ. Один из лордов Королевского Совета торжественно надел соколу на лапку кожаную ленточку, к другому концу которой был привязан тонкий золотой обруч. Не парадная корона Аусдрангов, та еще тяжесть, а что-то, нарочно придуманное для этой церемонии.

— Еще бы венок сплели, как для Цветочной королевы, — тихонько заметил Райгар, вспомнив народный обычай праздновать весеннее равноденствие, и Хальгунд насмешливо фыркнул.

Сокол, освобожденный от клобучка, недовольно захлопал крыльями, пытаясь освободиться от обузы, и Джиад вздохнула — происходящее все сильнее напоминало представление в ярмарочном балагане, где мечи — деревянные, короны — жестяные, а герои и короли такие же фальшивые.

Снова взревели трубы. Сокол, подброшенный сильной рукой, взмыл в небо и начал набирать высоту, корона нелепо болталась у него под лапами… Он взлетел уже довольно высоко, и толпа встревоженно загудела, а Джиад не без злорадства подумала: что станет делать аусдрангская знать, если птица, испуганная таким скоплением народа, просто улетит подальше и потеряется?

Она огляделась вокруг и с некоторым удивлением обнаружила в паре шагов справа лорда Крумаса, уныло взирающего на парящего сокола.

— Ваша светлость, — окликнула его Джиад. — А все-таки, чье избрание следует ожидать? Вы-то, наверное, знаете? Уж не вас ли прочат в избранники богов?