Сердце морского короля - Дана Арнаутова

— Миледи, я рад приветствовать… посланницу его величества Алестара!

Джиад коротко вернула поклон.

— Госпожа Джиад!

Эйдан подошел к ней, улыбаясь во весь рот, на его веснушчатом лице, позолоченном солнечными лучами, гордость мешалась с растерянностью, а обруч-корона был надет немного криво и явно великоват. Кажется, его сжимали в спешке, подгоняя под вихрастую голову избранника богов.

— Ваше величество…

Джиад низко и очень почтительно поклонилась мальчику, а когда выпрямилась, то увидела, что щеки Эйдана пылают от смущения.

— Это правда, госпожа Джиад? — спросил он, не обращая внимания на застывших в карауле гвардейцев и ярко разряженную знать, собравшуюся вокруг. — Все то, что они говорят? Будто я новый король?

Он растерянно посмотрел на перстень Аусдрангов, тоже слишком крупный для мальчишеской руки, но каким-то чудом держащийся на указательном пальце с неровно обрезанным ногтем. Джиад хорошо видела, какой крепкой и мозолистой, несмотря на размер, была эта рука, давным-давно привыкшая к постоянному тяжелому труду. Пожалуй, о новом короле Аусдранга многое можно было сказать, но никто не обвинил бы его в слабости даже сейчас, когда Эйдан был всего лишь мальчишкой.

— Я сама видела, что боги ясно выразили свою волю, ваше величество, — серьезно сказала она, глядя мальчику в глаза. — И счастлива поздравить народ Аусдранга с подобным выбором.

— Но я не хочу, — так же растерянно сказал Эйдан. — Я никогда и не хотел быть королем. Я думал, что вырасту и повидаю иреназе, а потом поеду путешествовать… Быть королем не так уж весело! Тут с одной конюшней-то умаешься за всем следить, а сколько хлопот с целым королевством! Надолго не отлучишься!

— Ваше величество хорошо понимает, что такое королевские обязанности, — кивнула Джиад, заметив, что все вокруг напряженно прислушиваются к их разговору. — Вряд ли у вас получится много и далеко путешествовать, но в Аусдранге тоже есть, на что посмотреть, а собственную страну вам следует хорошо знать. И я помню о своем обещании пригласить вас в гости к иреназе. Теперь вы считаетесь братом его величества Алестара, ведь все короли — родственники по долгу и чести. И я уверена, он с радостью примет вас в Акаланте, как только позволят ваши дела здесь.

— Правда?

Глаза мальчишки вспыхнули еще ярче, словно небесную синеву в них пронизал солнечный свет.

— Ну, тогда ладно, — рассудительно сказал он. — Попробую привыкнуть. А вы передадите королю иреназе привет?

— Обязательно, — снова поклонилась Джиад. — Вскоре его величество Алестар пришлет вам дары по случаю коронации, а лорд и леди Каррас привезут их во дворец вместе с новым союзным договором. Если захотите, леди Санлия, — она указала взглядом на целительницу, — расскажет вам о жизни в морских глубинах. Она ведь иреназе, которой боги пожаловали человеческий облик.

— Правда? — повторил Эйдан и жадно воззрился на Санлию, сложившую ладони перед собой и низко поклонившуюся. — Настоящая иреназе? А… как же хвост? Ой, простите, леди…

Он смутился, а по губам Санлии скользнула быстрая веселая улыбка.

— Если ваше величество позволит, — сказала она своим переливчатым серебряным голосом, — я буду счастлива служить дружбе между иреназе и людьми. Что же до хвоста, на суше с ним очень уж неудобно. Мать Море и Мать Земля, которым мы поклоняемся, подарили мне вместо него ноги.

— Ясное дело, у нас тут без ног никак, — солидно согласился Эйдан. — Госпожа Джиад, вы ведь поедете с нами в город? Его светлость Гленарвиль, — он оглянулся на канцлера, — говорит, что будет большой праздник.

Джиад заколебалась, не зная, что ответить. Да, она бы с радостью была рядом с Эйданом в этот день, когда начинается его новая жизнь. И по человеческому городу проехалась бы с удовольствием… Да и пир наверняка будет хорош!

При мысли о пире внутренности скрутило уже знакомой тошнотой, рот наполнился слюной, и Джиад вдруг поняла две вещи. Во-первых, она вряд ли сможет насладиться привычной человеческой едой, одно лишь представление о пудинге, жареном мясе, сладком пироге и прочих яствах грозило снова вывернуть ее желудок наизнанку. Любимые творожные сырники? Нет, их тоже не хотелось. Может быть, потом, но точно не сейчас!

А во-вторых, ей вдруг дико, до умопомрачения захотелось рыбы. Сырой рыбы, вымоченной в темном соусе иреназе, с ломтиком курапаро и… щупальцем маару! И немедленно!

И Алестар. Он ждет ее, волнуется, и каждый час промедления Джиад стоит ее возлюбленному супругу лишней тревоги. И это он еще не знает!

— Простите, ваше величество, — виновато сказала она, — но все имеет свою цену. Мне теперь нелегко находиться на суше, и я буду благодарна, если вы позволите оставить вас. Лорд и леди Каррас будут представлять иреназе на всех церемониях и праздничном пиру. А меня ждут в море, где мой новый дом. Обещаю, мы еще увидимся.

Глаза Эйдана мигом погрустнели, но он с достоинством кивнул. Что такое долг, мальчик знал отлично, и Джиад подумала, что Жи и вправду сделал прекрасный выбор.

— Ваше величество! — сказала она громко и ясно, вдруг поняв, чем следует завершить эту встречу. — Перстень, который послужил орудием судьбы при вашем избрании, прислан вам королем Алестаром. Он долго принадлежал династии Аусдрангов, но камень в нем — из глубин моря и станет символом братского единения между королевствами людей и иреназе. Но я хотела бы сделать вам подарок лично от себя, если позволите.

Она уронила ладони на рукояти мечей, последний раз чувствуя их привычную форму, так и льнущую к рукам. Сердце заныло горько-сладкой тоской, но в необратимости этого решения было что-то безупречно правильное и справедливое, нужное именно сейчас.

Щелкнули застежки, которыми ножны крепились к поясу, и Джиад, взяв мечи, опустилась на одно колено, протянув их на вытянутых руках Эйдану. Вокруг стало тихо. Казалось, даже толпа вдалеке притихла, словно люди пытались разглядеть и понять, что происходит, а уж на помосте воцарилось полное безмолвие.

— Это мое оружие Стража, — негромко заговорила Джиад, чувствуя, как тяжело и верно падает в тишину каждое слово. — Я получила его в храме Малкависа, принося клятву жрицы. На нем немало крови, но нет пятен предательства или трусости. Это хорошее оружие, Эйдан, сын Хальвера и Соны, честное и надежное. Моя судьба увела меня прочь от храма, вместо присяги Стража я приняла иные клятвы. И я прошу тебя принять эти мечи, потому что твоя судьба теперь — быть защитником своих людей и земель. Пусть они служат тебе так же верно, как мне.

— Госпожа… — прошептал Эйдан ломким и словно тающим голосом.

Шагнув вперед, он взял мечи из рук Джиад как святыню. Один — длинный, второй — короче, но все равно еще не по росту мальчишке лет десяти. Однако Джиад знала без тени сомнения, что умом и сердцем Эйдан уже дорос до собственного оружия, а рост, крепость рук и умение с ним обращаться — дело наживное.

— Миледи, ваш дар станет святыней королевства, — церемонно проговорил лорд Гленарвиль, и стоящий рядом с ним Крумас молча кивнул.