Тарра. Граница бури. Летопись вторая - Вера Камша

Очевидно, он кричал во сне, потому что спавший с ним в одной комнате Рыгор Зимный растолкал его и сунул под нос стопку царки. Принц выпил, его вроде бы отпустило, но обуздать свою тревогу с той ночи он не мог.

За неделю до предполагаемого возвращения Леопины Луи начал по вечерам выходить на дорогу и часами простаивать у тополя с обломанной вершиной, вглядываясь в пустой белый тракт. Лупе не было, да и не могло быть, но он все равно ждал… А в стороне стояли Рыгор и Гвенда.

Беломостцы не навязывали свое сочувствие, хотя разгадали нехитрый секрет принца сразу. Луи был им благодарен — с ними он мог говорить о Леопине. Догадывались ли другие о его любви к Лесной Сестре или объясняли его нетерпение ожиданием вестей из Мунта, сын Эллари не знал — в том состоянии, до которого он себя довел, ему было все равно, что про него скажут или подумают…

2

Вечерело, было холодно и ясно. До весны оставалось совсем немного, но зима еще и не думала убираться восвояси. Фронтера тонула в снегах. Если не считать темной полоски леса, все — небо, дорога, поля — завораживало прихотливой игрой розоватых и голубоватых оттенков. К вечеру голубой цвет вытеснял розовый и сгущался до синевы. Раньше вдоль тракта лежало немало деревень, превращенных во время осенних драк с тарскийцами в почерневшие развалины. Теперь холодную синеву не прорезал ни единый лучик света — его просто некому было зажечь.

Потаенный лагерь резистантов находился в лесу, за не замерзающим даже в морозы болотом, через которое восставшие умудрялись перебираться, даже не замочив ног…

— Ваше высоцтво, — по-охотничьи тихо подошедший Рыгор тронул Луи за плечо, — пора вертаться, пока доберемся… Да и делов на вечер немерено. Придуть из-за самой Лычавки. Просятся они до нас, уважить треба… Опять же завтра поутру ехать туда придется, а вас, проше дана, поутру будить, что кошку купать…

— Да, хорошо… Иду! Действительно пора, Лупе не стоит ждать раньше, чем послезавтра. — Луи улыбнулся темно-синими глазами. — Дане атамане, а сейчас у вас нема чего-нибудь для души? Замерз я…

— Как то «нема»?! Шоб у меня, да царки не було?! — Рыгор сунул руку за пазуху и вытащил плоскую фляжку, с которой, по словам покойной войтихи, и началось его грехопадение. Сначала была царка, потом красотка, которая ее делала… — От, — Зимный с любовью посмотрел на фляжку, — самалучшая за всю Фронтеру, — и перебил сам себя: — Зачекай! Глянь-ка, едет хтось…

Когда Луи с вялым любопытством повернулся к дороге, его сердце не дрогнуло. Не было никакого предчувствия, никакого озарения. Легкие саночки неспешно двигались вперед. Лошадкой, судя по силуэту в платке, правила здоровенная бабища, за спиной которой сидело несколько подростков. Луи смачно хлебнул царки, тщательно притер пробку и хотел было вернуть Рыгору его сокровище, когда из санок раздался знакомый хрипловатый голос:

— Дядька Рыгор! Гвенда!

Обгоняя и атамана и его подругу, Луи бросился вперед. Маленькая колдунья легко выскочила на дорогу, прижимая к груди какой-то сверток. Тетка с детьми, видимо торопясь домой, стеганула лошадку, и та потрусила вперед, но принц ничего этого уже не видел. Только блестевшие из-под множества платков глаза.

— Сигнора… Леопина… Все в порядке?

— Ой, — она как-то странно повела плечами, — вроде в порядке, хотя думала, не выберусь… Гвенда, возьми… Это кот. Он без хозяина остался… Помнишь того «синяка», что меня в дюз забрать хотел?

— А то нет? — сплюнул Рыгор. — Рожа, мов у Зимового Червя.

— Я его встретила, и он меня узнал…

— Узнал?! — Луи, как с цепи сорвавшись, схватил женщину за плечи. — Узнал! Не смей больше никуда ходить! Никуда и никогда! Я запрещаю тебе!!! Запрещаю!!! Слышишь!!!

Гвенда, давя улыбку, потянула открывшего было рот Рыгора за полу полушубка, и беломостцы тихонько пошли к лесу. На опушке они оглянулись — два темных силуэта на белом снегу слились в один.