Между - Альвдис Н. Рутиэн

…Ты ошибся, певец: мой подарок Пуйлу не был даром любви.

Ты прав, певец: кажется, я всё-таки люблю тебя.

С каждым днем всё больше обитателей леса Муррей собиралось у шалаша Эссилт, чтобы послушать Рифмача.

В теньке устраивались девушки-лягушки, с зеленой кожей и красивым узором на толстых ляжках. Окрестные деревья обрастали десятком новых сучков – у каждого из которых, если приглядеться, можно было разглядеть хитрое личико и тонкие пальцы на руках и ногах, которыми они накрепко держались за ствол. Садясь на неизвестно откуда взявшийся пень (вчера точно не было, а выглядит обломком векового дерева!), стоило проверить, не плюхнешься ли ты ему прямо на нос.

И если внимательно приглядеться, то и прошлогодние листики оказывались одежкой какого-то эльфенка, и гриб – не совсем грибом, и…

Но Эссилт не приглядывалась, торопясь с вышивкой, а Рифмач был слишком погружен в свои песни, чтобы разглядывать мелкую лесную нелюдь.

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ

Прежде спали спутники Манавидана, ныне спали чары Рианнон.

Сказал ей сын Ллира: «Ты морская и я морской. Вся гладь Корины будет нам брачным ложем!»

Отвечала Рианнон: «Сын мой – король людей, и не по волнам, а по холмам ныне пролегает мой путь. Хочешь быть со мной – пойдем вместе».

Кто устоит, если позовет Белая Королева? Оставил Манавидан подводные чертоги, живет он у Придери в Дифеде, будто король людей.

Говорит ему Рианнон: «Велика мудрость твоя, сын Ллира. Много сокровищ тайных лежит на дне морском, но дороже их всех те искусства, которыми владеешь ты. Сделай мне свадебный подарок: отдай людям свои знания».

Гневно рассмеялся Манавидан: «Опомнись, женщина, о чем говоришь ты?! Рыбацким ведром не вычерпать море! Не опущусь я до того, чтобы учить жалких смертных!»

Ничего не отвечала Рианнон. Ничего не сказал и Придери, король Дифеда. Но только назавтра неведомый чародей похитил их замок – как вор крадет кубок со стола. Нет ни дворца, ни слуг, ни конюшен, ни амбаров…

Плачет Рианнон: «Что делать нам, лишенным крова? Поистине, нет нам другого пути, кроме как идти в Ллогр, ремеслом там прокормиться».

Утешает ее Придери: «Не оставлю я тебя, матушка. Любой работы не погнушаюсь, пусть и грязной».

Видит слезы Рианнон Манавидан, говорит он ей: «Не стоит вам тревожиться: никто искуснее меня не умеет работать по коже, никто не владеет лучше искусством золотильщика, и трудно найти мастера доспеха, равного мне. Если нет вам иного пути, кроме как в города Ллогра, – иду я с вами, и будете вы жить не хуже, чем прежде в Дифеде».

Слезы горя Рианнон сменились слезами радости. И пошли они в Ллогр, и выделывал Манавидан кожи в первом городе, и золотил украшения в другом, и мастерил доспехи в третьем.

И сказала однажды Рианнон Придери: «Поистине, хитростью легко мы добились того, чего не добивались уговором: передал свое искусство людям Манавидан, и множится ныне число его учеников».

Но случилось так, что услышал ее сын Ллира. И страшно разгневался он, и не могла любовь к Рианнон одолеть его ярость. И ушел Манавидан в бездны морские, в бурях вымещая ненависть свою к земле людей.