След крови. Шесть историй о Бошелене и Корбале Броше - Стивен Эриксон

— А нам он теперь должен другую! — рявкнул Тульгорд Виз.

— Вот именно! — нараспев произнес Борз Нервен, который, несмотря на весьма скромные творческие способности, отнюдь не был глупцом.

— Я возьму на себя дополнительное бремя, — сказал я, — признав тем, что и впрямь сыграл некую незначительную роль в судьбе несчастного Калапа Роуда…

— Некую незначительную роль? — фыркнул Стек Маринд.

— Воистину, — ответил я, — ибо разве я не утверждал со всей ясностью, что моя история носит лишь поверхностное сходство с нашей нынешней реальностью?

Пока все размышляли над моими словами, господин Муст спустился с экипажа, чтобы достать из сундука свои мясницкие орудия. О, этот человек владел многими умениями и был почти столь же практичен, как Сардик Фью.

Разделка человека, по сути, мало чем отличается от разделки любого другого крупного животного. Нужно быстро удалить внутренности, затем освежевать тушу и обескровить ее настолько, насколько это возможно в данных обстоятельствах. Разрубленные части мы обычно подвешивали к крючьям сзади экипажа, из-за чего на дороге оставался кровавый след, впрочем имевший вполне символический смысл. Так или иначе, господин Муст работал с проворством знатока, разрезая хрящи и сухожилия, и вскоре сочащиеся кровью куски того, что недавно было Калапом Роудом, уже болтались на задке экипажа. Голову его пинком отправили в сторону неглубокой ямы, вместившей в себя шкуру и потроха несчастного.

Повергает ли подобное в шок? Взгляните на окружающую вас толпу. Вообразите разрубленные тела, лишенные жизни. Ужас, который вызывает у вас подобная картина (надеюсь, что вызывает), представляет собой замысловатую смесь. Лик жизни, вместилище слов, океан клубящихся мыслей, от которых вспыхивают глаза. Изящество, движения и чувство, что перед тобою творение времени (каковым ты, несомненно, являешься), с прошлым, настоящим и будущим. Единственный шаг — и ты с легкостью можешь оказаться на его месте, перенесясь в мир разрубленного мяса и красных костей, утраченного будущего и пустого взгляда мертвых глаз… Может ли быть хоть какое-то путешествие столь жестоким и пугающим, как это?

Ответ: да, когда оно сопровождается бурчанием в желудке и аппетитным предвкушением, от которого текут слюнки.

Будет ли трусостью отвернуться от занятого своим делом господина Муста, любуясь небом и горизонтом или, возможно, с деланым интересом хмуро наблюдая за настороженными взглядами лошадей и мулов? И уж точно не встречаясь глазами ни с кем из людей. Будет ли это проявлением малодушия? О да, безусловно.

Бедняга Калап Роуд. Как же меня мучает совесть, какое горе я испытываю!

Когда мы двинулись дальше, Борз Нервен подобрался ко мне поближе:

— Это было гадко с твоей стороны, Блик.

— Когда мышь загнана в угол…

— Ну, положим, ты меньше всего похож на мышь. Скорее уж на змею, которую мы пригрели на груди.

— Рад, что ты внял предостережению.

— Не сомневаюсь. Я, знаешь ли, мог все выложить начистоту. И ты бы теперь лежал рядом с Роудом, а мне бы ничто не угрожало.

— Хочешь, чтобы я продолжил свой рассказ, Борз? Перечислив всех прочих любовников той женщины, у которой имелись братья?

— Во второй раз не сработает.

— Готов поставить свою жизнь на то, что Крошке Певуну хватит самообладания?

Борз облизал губы.

— Так или иначе, теперь у тебя две истории, и Пурси это не нравится. Она крайне недовольна тем, как ты поступил с Калапом, воспользовавшись ее историей. Бедняжка тоже чувствует себя виноватой.

— Весьма проницательно с твоей стороны, Борз.

— И впредь она больше не будет к тебе снисходительна.

— Воистину.

— Думаю, ты уже труп.

— Борз! — взревел Тульгорд Виз. — Развлеки нас! Спой, парень, спой!

— Но у нас уже есть ужин!

— Может, нам не помешает десерт, Мошка? — рассмеялся Крошка.

— Угу, десерт.

— Блоха?

— Нет, спасибо.

Его братья остановились и уставились на него. Лицо Блохи приобрело страдальческое выражение.

— У меня уже шестой день запор. Во мне куски четырех человек, да к тому же поэтов. Плохих поэтов.

Руки Крошки дрогнули.

— Десерт пойдет тебе на пользу, Блоха.

— С медом, — предложил Мошка. — Если сумеем найти улей.

Блоха нахмурился.

— Ну, может, парочку глаз, — согласился он.

— Борз! — рявкнул Крошка.

— Сейчас! Слушайте, это отличная песня. Она называется «Ночь наемного убийцы»…

— Но рыцари не могут быть наемными убийцами, — возразил Арпо Снисход. — Таково правило. Рыцари не могут быть наемными убийцами, равно как чародеи не могут быть оружейниками, а нищенствующие монахи непременно должны пользоваться палицами и дубинками. Все это знают.

— Пальцами? — нахмурился Тульгорд Виз.

— Палицами. — Борз ошеломленно огляделся вокруг.

— Давай уже пой, — приказал Крошка.

— Мумммуммимммумммиии! Ооолоолооолоо!

— О горе! — послышалось хриплое кваканье Пустеллы, которая ковыляла позади экипажа, вся покрытая пылью, будто привидение.

— Я просто разогревал свой певческий голос, — объяснил Борз. — Итак, «Ночь наемного убийцы», оригинальное сочинение Борза Нервена. Слова Борза Нервена, музыка Борза Нервена. Исполняется…

— Пой уже, или умрешь, — сказал Крошка Певун.

Мрачна ночь в сердце города Малаза,Тьмой небо скрыто, тьма струится вниз,Такая темнота, что неподвластна глазу,Вот где-то стражник крикнул: «Берегись!»Но крик его и слабым был, и зряшным,На улицах не увидать людей,Калам Мехар карабкался на башню,Презрев соблазны лестниц и дверей.Императрица корчилась в веселье,Жестоких пыток намечая план.Но слышен стон — подействовало зелье,Что ей поднес безвестный шарлатан.Покинув трон, Ласин по коридорамСпешит в исписанный проклятьями клозет,Дерьмо струится яростным напоромИ пахнет так, что больше мочи нет…

— Императрица что, на толчке сидит? — спросил Тульгорд Виз. — У нее понос?

— В том-то и вся суть! — ответил Борз. — Все поют про королей, принцесс и героев, но никто никогда не упоминает про естественные отправления. Я представляю общественности Безумную Императрицу в тот момент, когда она наиболее беззащитна, понял? Чтобы вызвать к ней больше сочувствия и напомнить слушателям, что она такой же человек, как и любой другой.

— Об этом и так все знают, — заявил Тульгород, — и никто не желает слышать подобное в какой-то клятой песне о наемных убийцах!

— Я описываю антураж!

— Пусть продолжает, — сказал Крошка и предостерегающе нацелил палец на Борза. — Но никаких больше этих… естественных отправлений!

Как ливень с неба и еще сильнееЕго обдал премерзостный поток.Калам утерся, горько сожалея,Что полотенца впрок не приберег.«Ты, о Ласин, ты проклята богами!»Над головой во тьме зияет щель,Вот в скользкий край он вцепится рукамиИ через миг свою настигнет цель!«Минули дни, как грозною убийцейОстрила когти ты, несла ударов град,Теперь на стульчаке приходится трудиться,Редеют волосы