Дорога без возврата - Марик Лернер

— Кидаю гранату в землянку, — умно ответил тот. — Есть возражения?

— Есть, — подтвердил я. — Там может что-то ценное быть.

— Вот там? — изумился Кузнец. — Ценное? Это ж дикари гребаные!

— Это Дикое поле. Здесь и у дикарей «Молния» может быть.

— Знаешь что, — скривился он, подходя к нам, — сам туда и лезь. Вот здесь, — он демонстративно сложил передо мной термитные шашки, — твое орудие труда на потом. А вот это, — он сунул мне «стечкин» в кобуре, — твое оружие. Если что, кричи!

Он повернулся и ушел.

Я привычно надел ремень с кобурой на пояс и сообщил в пространство:

— Так я пойду проверю.

— Нам надо поговорить…

— Угу, — подтвердил я, продолжая старательно обшаривать землянку, отпихивая всякую ерунду в сторону и попутно жуя кусок мяса, найденный на столе.

После двух перекидываний в течение часа я чувствовал себя не лучшим образом, но дело прежде всего. Как говорил наставник Седой Бизон во времена моей нежной юности, не бывает такого, чтобы в логове у разумного не было ничего интересного. Если у него есть мозги, значит, есть и имущество. Просто для некоторых имеют ценность вещи, которые не стоят металла, из которого они сделаны, но сам металл ведь тоже ценность.

— Живой! — резко сказала она.

— А? — переспросил я. Вот не нравится мне этот пол. Что-то есть неправильное в звуке. Хотя толком понять невозможно, все провоняло крысиным запахом.

— Иди сюда!

Я понял, что она не отстанет, да и обсудить последние события стоило, пока остальные не появились с разными вопросами, и, пригнувшись, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, перешагнул через вторую ступеньку и вышел наружу.

Даша стояла, держа в одной руке мою куртку, а в другой свой наган с таким решительным видом, что на мгновение я подумал, не собирается ли она меня пристрелить. Тут она заметила мой взгляд и быстро сунула револьвер в кобуру. Еще секунду она стояла, потом, шагнув вперед, прижалась ко мне.

— Я боюсь, — пробормотала она мне куда-то в район шеи, — я вообще крыс боюсь. А это — ужас какой-то.

— Все кончилось, — обнимая ее, сказал я, — из них никто не ушел. Просто бежать было некуда.

— Ничего не кончилось. — Она отодвинулась и, глядя мне в глаза, повторила: — Нам надо поговорить. — При этом от нее пахло решительностью и еще, непонятно с чего, смущением.

— Садись, — сказал я. Взял у нее куртку и кинул ее на землю. — Если нам надо обсудить наши дела, то сделаем это с комфортом, а не прямо в грязи.

Она подождала, пока я сяду, и устроилась так, что я невольно должен был ее обнять. Охота на меня была не только объявлена, но и завершена. Меня явно уже приговорили, связали и осталось только приготовить на медленном огне.

— Ну поговорим о делах наших скорбных… Похоже, они застали только конец. Ты ж понимаешь, что мне не хотелось бы, чтобы пошли разговоры.

— Знаешь, — Даша хихикнула, — а ты очень симпатичный медвежонок. На большого медведя явно не тянешь, хотя когти сантиметров пятнадцать наверняка и зубы ой-ой. Только настоящий медведь килограммов триста весит как минимум, я знаю, мы с отцом охотились. Ой. — Она испуганно обернулась на меня.

— Не нервничай, — поцеловав ее в макушку и прижимая к себе, сказал я, — мы не в «Обыкновенном чуде», чтобы мне стало неприятно. Те медведи сами по себе, оборотни сами по себе. Ничего общего у нас нет, и на одной территории не проживаем. Больше моего человеческого веса в форме медведя не может быть. Можно, конечно, отрастить брюхо, но мне как-то не хочется. Я больше в таком виде провожу, и большой живот мне ни к чему. В спячку не впадаю, Луна на меня не влияет, серебро не опасно. Даже если я тебя покусаю, в оборотня не превратишься, — это от рождения.

— Ага, — задумчиво сказала Даша. — Теперь я кое-что понимаю. Сложилась мозаика. Раньше все время были какие-то непонятки.

— А вот ты меня после этого зрелища не боишься?

— Тебя бояться? — Она фыркнула. — С чего это? Ты меня защищал и в том виде, и в этом. И ты меня в яме не пытался скушать, а очень даже нежно продемонстрировал, как ко мне относишься. — Она погладила меня по лицу. — Не просто как мужик, который дорвался до тела. Я не знаю, как там у вас, оборотней, положено, но ты мой, и никуда от меня теперь не денешься. — Она прочно села мне на колени и обняла за шею, — «В радости и в горе, пока смерть не разлучит нас…» Я никогда не использую против тебя и таких, как ты, все, что узнаю, и не скажу ничего про вас никому без твоего прямого разрешения.

— Даша, ты хоть головой подумай… До самой смерти! Ты ничего не знаешь о нас, о нашей жизни и обычаях. Никогда не говори того, что необратимо, и не произноси таких клятв.

— Так расскажи мне, как правильно! Ну когда мужчина дарит кольцо с брильянтом и что при этом говорит…

Я закатил глаза.

— Как тебе объяснить… Мы поздно женимся, и только когда детей хотим. Девушка сама решает, кто ей подходит, а кто нет.

Даша тут же радостно закивала.

— Меня вполне устраивает, — сообщила она. — Не вижу проблемы. Я тебя выбрала, и ты мой.

— Поговори с Черепахой, — с ужасом сказал я. — Не умею объяснять то, что все знают с детства.

— Это обязательно, — снисходительно пообещала она. — Я собираюсь быть хорошей женой и непременно выясню все, что можно.

«Ага, — подумал я. — Лучше не надо. Наши девушки, такие застенчивые до брака, после замужества становятся крикливыми и любят громко обсуждать с подружками неправильное, с их точки зрения, поведение мужа. Как в постели, так и вообще. А если недовольны, не стесняются ругаться так, что уши вянут. Чего им стесняться? Они пользуются полной неприкосновенностью. По крайней мере пока налево не гуляют».

— От начала ухаживания до замужества лет пять может пройти, и нужно еще проверить, не будет ли у потомства генетических болезней или других проблем.

— Вот с этим у нас нормально будет, я знаю. У детей есть две тени.

— Стоп! А ну-ка давай с этого места поподробнее.

Она смущенно посмотрела на меня.

— Я Сновидец.

— Давай, давай. Что такое Сновидец, я прекрасно знаю. Что ты такое видишь и как далеко?

— По-разному. Иногда годы, иногда дни. Раньше я многое не понимала, слишком странно и совершенно непохоже на Форт. — Она посмотрела мне в глаза. — Я давно знаю, что у будущего есть несколько вариантов. Сделаешь так — будет так, сделаешь по-другому — будущее изменится. Не всегда это зависит от тебя. Если бы Леха не вернулся, мы бы не встретились никогда. Но когда я его увидела — я поняла, что все будет так, как я хотела и надеялась.

Она несколько мгновений помолчала и продолжила:

— Я сижу за столом в очень странном доме, там двери вообще нет, только занавеска, хотя стены деревянные. И про этот дом точно знаю, что живой. Я не понимаю, как это возможно. — Она посмотрела на меня. Я кивнул. — Ну ладно, все равно рано или поздно узнаю. Под столом возятся двое маленьких мальчиков лет трех-четырех, и один из них наш. Твой и мой. Напротив сидит молодая женщина. Высокая и очень симпатичная. Тоже рыжая, как я, но более темная. Лицо с острым подбородком, нос курносый и глаза зеленые. Второй ребенок ее. Она говорит что-то на непонятном языке. То есть я, видящая сон, его не знаю. Но я, живущая там, знаю, что она говорит, что я очень рано забеременела снова. Торопиться с этим не надо. И вообще я дура, потому что такие вещи не должны быть случайными. Потом она говорит, что точно сказать пока нельзя, только месяца через три, но она не думает, что возможны проблемы, если в первый раз их не было. Вторую тень она уже сейчас видит. И все равно я должна каждые две недели заходить к ней, а не ждать, пока она сама придет, — Даша перевела дух и спросила: — Ты ее знаешь?