ВАМП. Практикум по целительству - Лана Ежова

— Я не расстроюсь, если он вообще не появится.

Отношения между графом Эктором и его внебрачным сыном, и так натянутые, ухудшились в несколько раз после смерти целительницы Зоэль. А учитывая, что стало известно о наклонностях отца, Гарден теперь и вовсе смотрит на него с брезгливостью.

Когда подают десерт, слуга объявляет о прибытии графа Рубера Умана Эктора.

Сиятельный эрд незамедлительно является в малую трапезную. И не один — к нему пугливо жмется симпатичная девушка в дорогом, но подчеркнуто строгом зеленом платье. Без капли косметики, ее лицо сияет свежестью, темно-русые волосы собраны в аккуратный пучок. Ее можно назвать мышкой, если бы не женственные формы.

Девушка тихонько стоит, не смея поднять взгляд. Память играет со мной злую шутку: я ее точно где-то видела или кого-то похожего на нее. Могу похвастаться хорошей памятью на схемы и заклинания, но никак не на лица.

Мне становится горько: граф Эктор не горюет о матери своего сына и об изувеченной любовнице. Больше того, он огорошивает присутствующих:

— Отец, я женился.

Гарден резко вскидывается. В его синих глазах вспыхивает удивление, приправленное ненавистью.

— На ком? — спокойно спрашивает герцог.

— Моя жена Эния Эктор, — представляет его сын свою спутницу.

Та неловко кланяется свекру, все так же не поднимая глаз.

— Просто Эния Эктор?

Невозмутимость владетеля северных земель обманчива. Со своего места, а я сижу по правую руку от хозяина дома как почетная гостья, вижу, как белеют костяшки пальцев, сжимающих столовый нож.

— Эния получила титул после замужества, — с кривой усмешкой ставит в известность отца граф.

— Значит, она простолюдинка? Удивлен твоим выбором, мой заносчивый сын.

— Ты женился на девушке, у которой в предках нет длинной вереницы аристократов? Когда моей матери сказал, что никогда этого не сделаешь? — тихо-тихо произносит Эйнар.

Мне становится страшно: если никто не вмешается, сейчас произойдет непоправимое.

— Твоя мать не была девственницей, когда мы с ней встретились, — все так же улыбаясь, сообщает граф. — Смысл на такой жениться?

Его внебрачный сын вскакивает из-за стола, с грохотом переворачивая стул. Успевает сделать пару шагов, но тут отмершие ребята хватают его за руки.

— Тихо, Эйнар, успокойся! — велит Аестас. — Он тебя провоцирует!

Ричард хлопает бледного от гнева парня по спине. Тот, мотнув головой, цедит сквозь зубы:

— Я в порядке, всего лишь хочу прояснить для себя одну ситуацию.

Аестас и Рич его отпускают, и Эйнар сокращает дистанцию между отцом и собой:

— То есть ты женился на простолюдинке, тогда как моя мать никогда не была достойна стать твоей женой?

— Ты правильно меня понял, сынок.

Это «сынок» звучит на редкость гнусно, издевательски.

— Рубер, ты помнишь, что в свете последних событий я против твоей женитьбы на ком-либо? — с жалостью глядя на новоявленную сноху, произносит герцог Монтэм. — Я предупреждал тебя, что лишу наследства, если ослушаешься?

— Нет, отец, ты не сможешь лишить меня наследства. — Пауза и злорадное: — Потому что я уже от него отказался.

В руке похожего на черного падальщика мужчины вспыхивает синее пламя. Погорев пару мгновений и затухнув, оно превращается в белый свиток.

— Держи, сын. Граф Эктор теперь ты.

Эйнар, с презрением глядя на протянутую руку, с горечью уточняет:

— Подачка? Или откупаешься от меня? По твоей милости я лишился матери, считаешь, титул уменьшит мое горе?

— Нет, не подачка, дар моему первенцу, — серьезно произносит бывший граф. Обведя взглядом всех присутствующих в трапезной, он добавляет: — Я навсегда уезжаю в Тристенсен, этот город мой по праву рождения, подарок моей бабки. И я не жду вас в гости, никого не жду. Я не хочу больше вас видеть, не ищите встреч со мной.

Пока его родственники переваривают выдвинутое требование, я думаю о словах, на которые никто не обращает внимания. «Дар моему первенцу»…

Глядя на Энию, мысленно рисую схему диагностирующего заклинания. Амулета с защитой от целителей на ней нет, и я с легкостью определяю беременность. Плоду идет пятая неделя. Так вот почему он на ней поспешно женился! Какой кошмар… Лишь недавно произошла трагедия с Корицей, а он заделал ребенка уже другой девушке…

Минутку. А другой ли?..

Как громом пораженная, пристальней всматриваюсь в лицо девушки. Если представить ее с темными тенями на веках, рыжеватыми прядями в волосах и старше на несколько лет, то она — вылитая Корица из «Сада Фло»! Маги-косметологи творят чудеса, а если вспомнить, что куртизанке полностью восстанавливали кожу…

— Корица?! — выдыхаю я потрясенно.

Жена бывшего графа Эктора испуганно вскидывается и прячется за спину мужа. Тот бросает на меня недовольный взгляд.

— Вы ошиблись, эрдесса, меня зовут Эния, — жалобно произносит моя старая знакомая, выглядывая из своего укрытия.

Ее супруг зло щерится, но подчеркнуто вежливо спрашивает:

— Теперь я могу отбыть в свои владения, отец? Вопросов ко мне больше нет?

— Ты изменился, Рубер, — тихо роняет герцог Монтэм.

Его младший сын словно не слышит.

— Что ж, раз вопросов нет, повторю: я не хочу видеть никого из вас в своем городе.

Развернувшись и схватив Корицу под руку, он покидает трапезную.

— Соннэя, ты не ошиблась? Это действительно та куртизанка, на которую напала моя мать? — с тревогой в голосе спрашивает Гарден.

— Сожалею, Эйнар. Да, это она…

Члены рода Монтэм выглядят пришибленно. Такое ощущение, что нам всем вылили на голову помои и сказали, что сами виноваты. Бывший граф ведет себя так, как будто это он невинно пострадал из-за семьи, его бросила мать Гардена, а отец оказался извращенцем. Страшный человек — свои прегрешения бессовестно взваливает на плечи других.

Эйнар, внезапно получивший наследство раньше времени, высказывает общую мысль:

— Он легко отказался от матери своего ребенка ради куртизанки.

Пряча полный боли взгляд, он направляется к выходу.

Аестас бросается вдогонку, но дед останавливает его:

— Не надо. Он сам должен совладать с эмоциями, пережить разочарование и принять случившееся.

После странного разговора десерт никому не лезет в горло. Нет, вру. Эрдесса Паолина, возбужденно блестя глазами, уписывает ореховый торт за обе щеки. Поражает противоречивость ее натуры: набожная старая дева, а любит сплетни.

После ужина парни решают размяться. Без Эйнара, который, закрывшись в своих покоях, никого не желает видеть.