Обнаженная натура - Лорел Гамильтон

Я изо всех сил постаралась сохранить бесстрастное лицо, но знала, что не получилось — глаза раскрылись шире, дыхание перехватило, пульс зачастил.

— Твой мастер оставил открытую дверь для других, Анита. Вивиана хочет, чтобы в эту дверь вошел Макс. Она считает, что если бы ты любила Жан-Клода, ты бы ему это позволила и была бы сейчас за ним замужем. В твоей нерешительности она видит доказательство, что ты еще не нашла своей истинной любви.

— Она слишком старомодна в этом смысле, — ответила я, потому что — что еще могла я сказать? Соври я, он бы знал. Вампиры и оборотни — ходячие детекторы лжи. Те из них, кто силен, а Витторио как раз из таких.

— Но пусть тебя не волнует Макс и его невеста, ибо я решил, что эта дверь для меня, а не для него.

Я заморгала — злость прошла, уступив место недоумению. Много чего я могла придумать, что хотел бы от меня этот сумасшедший, но этого пункта в списке не было.

— Ты хочешь сделать меня своим слугой?

— Да.

— Зачем? — спросила я. — Всякий знает, какой я для Жан-Клода геморрой. Тебе-то он зачем?

Я не могла позвать на помощь никаким способом — иначе кто-нибудь погибнет. Не могла дать волю собственной ликантропии, потому что это бы мне не помогло. Так что же я могла сделать? Что, блин, могла я сделать без оружия?

Он снова засмеялся, но на этот раз более низким голосом, более привлекательным, более соблазнительным.

— Ради власти, Анита. Силы и власти. Ты первый за много веков истинный некромант, и у тебя еще куча других сил.

Он шагнул ко мне ближе, увлекая за собой девушку. Мужчина шагнул следом, как робот.

Витторио протянул ко мне свободную руку — я отступила. Все вампирские силы вблизи увеличиваются, особенно при прикосновении. Он и так делал практически невозможное; мне не хотелось выяснять, на что он способен при прикосновении.

— Анита, ты меня сделаешь самым сильным мастером города во всем новом свете.

— Значит, ты берешь меня к себе, а потом мы отбираем у Макса Вегас?

Я лихорадочно думала, перебирая свои возможности — их вроде было не очень много. Одно я знала: я с ним отсюда не уйду. Есть железное правило работы с серийным убийцей: заставь его убивать себя на публике, потому что наедине будет куда хуже. И еще я не могу дать ему уйти с девушкой и с ее отцом. Но нести двоих в полете он не может, значит, ему придется просто идти пешком. И я могу ему помешать, правда ведь? Должен же быть способ?

Думай, Анита, черт тебя возьми, думай!

— Тигр — зверь моего зова, Анита. Мы убьем Макса и его жену, и дело кончено.

— Еще и Виктора придется убивать, — напомнила я.

Он улыбнулся и снова сделал движение ко мне — я снова отодвинулась.

— Да, разумеется. Какой ты будешь изумительной королевой в нашей империи крови и страданий!

Голос у него был такой радостный, будто и не об убийстве он говорил.

— Позволь мне только прикоснуться к тебе, лишь приложить пальцы к щеке.

Он вытянул руку вперед жестом фокусника: вот, смотрите, ничего нет в рукаве.

Ага, так я и поверила.

— Не двигайся.

Это был голос Эдуарда. Вся сила воли потребовалась мне, чтобы не обернуться и не поискать его взглядом, но я не отвела глаз от вампира. Помощь пришла, теперь только бы мне не облажаться.

Отец подошел к Витторио, и я готова была чем угодно ручаться, что он загородил Эдуарду прицел.

— Этот человек под чарами, Эдуард, — сказала я, снова заставив себя не искать его взглядом: слишком силен Витторио, чтобы мне отвести от него глаза хотя бы на миг. Не знаю, что может сделать со мной его прикосновение. Может быть, и ничего, но может быть, и что-то плохое. Я действую быстрее обычного человека, спасибо Жан-Клоду, так что если я не отведу взгляда от Витторио, смогу уклониться от его прикосновения.

По крайней мере в теории.

— Ко мне, друзья мои, — сказал он, и на этот раз я ощутила едва заметную тягу силы. Стоящие у барьера повернулись к нам и направились к нему.

— Он заворожил толпу!

Я бросилась было к нему, но девушка все еще оставалась у него в руках, и я заколебалась. Толпа обтекала нас, закрывая вампира от любой стрельбы, но еще эти люди пытались меня схватить. Они вели себя как зомби: невидящие глаза, протянутые руки, отсутствие мысли. Как он сумел так подчинить себе столько людей? Каким чертом он это делает?

Я пыталась сперва никому не наносить травм, но когда поняла, что меня они задавят просто числом, перестала миндальничать. Ударила в колено ногой, почувствовала, как провалился сустав, и человек вскрикнул, а потом спросил:

— Что это? Где я?

Я ударила в ближайшее лицо, представив себе, что цель моя — противоположная сторона лица, как учат на занятиях по боевым искусствам. Человек рухнул и исчез в толпе. Я свалила еще двоих ударами в сустав и разбитым носом. Боль приводила их в чувство, и они отползали прочь, уже не представляя собой угрозы, но я слишком долго тянула, и сейчас их просто было слишком много.

— Боль! Они от боли в себя приходят! — крикнула я, не зная, слышит ли меня кто-нибудь, но потом зазвучали крики боли с наружного края толпы. Кто-то сюда шел, кто-то из моих сторонников. Но меня схватило множество рук, навалился вес тел, и я не могла шевельнуться.

Витторио опустился на землю возле моей головы, положил мне руку на лицо. Я попыталась вырваться, но ничего не могла сделать. Глаза его пылали карим огнем — я знала, что он сейчас сделает.

— Эдуард! — закричала я.

Только что я слышала удары тел о землю — и вдруг ничего не осталось в мире, кроме прикосновения вампира и пылающих карих глаз, нависших надо мной, и они давили на меня. Закрыв глаза, я заорала.