Чернильная кровь - Корнелия Функе

«Если мне не удастся ускользнуть из этого дома, — подумал он, — я конченый человек!»

Роберт Л. Стивенсон. Черная стрела[23]

Внезапно проснувшись, Мегги в первую минуту не могла понять, где она. «Элинор? — подумала она. — Фенолио?» Но потом увидела Мо, склонившегося над большим столом, за работой над книгой. Над ТОЙ книгой. Пятьсот пустых страниц. Они во Дворце Ночи, и завтра Мо должен закончить переплет… Молния озарила черный от сажи потолок, и сразу вслед за ней раздался устрашающий громовой раскат, но Мегги разбудила не гроза. Она услышала голоса. Стражники. Кто-то стоит за дверью. Мо тоже их слышал.

— Мегги, ему нельзя так подолгу работать. А то лихорадка вернется! — сказал ей Хитромысл утром, перед тем как его отвели обратно в камеру.

Но что она могла поделать? Как только она начинала зевать слишком часто, Мо отсылал ее спать.

(«Ты зевнула в двадцать третий раз, Мегги. Немедленно в кровать, или ты помрешь у меня на глазах раньше, чем я закончу эту чертову книгу».) А сам после этого долго еще не ложился. Он резал, фальцевал и сшивал, пока не забрезжит рассвет. И в эту ночь тоже.

Когда стражник распахнул дверь, Мегги на какое-то страшное мгновение подумала, что к ним явилась Мортола, чтобы все же убить Мо, пока Змееглав не отпустил его. Однако это была не Сорока. В дверях, тяжело дыша, стоял сам Змееглав, а за ним двое бледных от усталости слуг с серебряными подсвечниками в руках. Воск капал на половицы. Владыка крепости тяжелой походкой приблизился к столу, за которым работал Мо, и неподвижно уставился на почти готовую книгу.

— Что вам здесь нужно? — В руке у Мо был нож для резки бумаги.

Змееглав покосился на него. Глаза его были налиты кровью еще сильнее, чем в ту ночь, когда Мегги заключила с ним сделку.

— Сколько еще ждать? — сурово проговорил он. — Мой сын плачет, он плачет всю ночь напролет. Он чует Белых Женщин, как и я. Теперь они хотят забрать и его, его, а заодно и меня. В грозовые ночи они особенно голодны.

Мо отложил нож.

— Я закончу работу завтра, как договаривались. Она была бы готова и раньше, но кожа для обтяжки оказалась в дырах и царапинах, да и бумага не лучшего качества.

— Да-да, знаю, библиотекарь передал мне твои жалобы. — Голос Змееглава звучал так, словно он перед этим накричался до хрипоты. — Если бы дать Таддео волю, ты просидел бы в этой комнате до конца своих дней, переплетая заново все книги в моей библиотеке. Но я сдержу свое слово! Я отпущу вас — тебя, твою дочь, твою жену и весь этот комедиантский сброд… Можете все убираться, мне нужна только книга! Мортола рассказала мне о трех словах, о которых так коварно умолчала твоя дочь, но это мне все равно, уж я позабочусь, чтобы никто туда ничего не вписал! Я хочу наконец посмеяться в лицо старухе с косой и ее белым прислужницам! Еще одна ночь — и я разобью себе голову об стену, я убью свою жену и своего сына, я убью вас всех. Понял, Перепел, или как там тебя зовут? Ты должен закончить работу завтра до наступления темноты!

Мо провел рукой по деревянным крышкам переплета, которые только что обтянул кожей.

— Я закончу с восходом солнца. Но вы поклянитесь жизнью вашего сына, что немедленно отпустите нас после этого.

Змееглав оглянулся, словно Белые Женщины уже стояли у него за спиной.

— Да, да, я клянусь, чем только пожелаешь! С восходом солнца — это мне нравится! — Он шагнул к Мо и уставился на его грудь. — Покажи мне! — прошептал он. — Покажи, куда ранила тебя Мортола! Тем ведьмовским оружием, которое мой оружейник так тщательно разобрал на части, что теперь никто не может собрать его обратно! Я велел повесить этого олуха.